Клеменс что-то говорили, и кажется даже хихикали, но я перестала это замечать, и лишь наблюдала за четверкой за несколько столов от нас. Рэнд же смотрел иногда на меня и его взгляд снова и снова подстегивал меня к действиям. Он меня провоцировал, понимала я, но не могла же я вот просто встать и поцеловать его на глазах у всех. Словно варвар прийти и отстоять свои права, застолбить их, и полить кровью! О нет, я не была такой. Мне не нравилось, когда на меня изливали слишком большое количество внимания, впрочем, как и все. Но еще больше всего я ненавидела, выносить на обозрение свои чувства. Я ними не делилась даже с довольно близкими людьми, не собиралась этим трем сотням учащихся открываться сейчас, привселюдно!

Скривив рожицу, я постаралась втянуться в разговор Клеменс - не получилось, они обсуждали одну из соседок по столику Рэнда, а я не хотела в данный момент в этом принимать участия. Пора было сворачиваться отсюда. Пока что у меня оставалось время, чтобы ответить Рэнду. И не смотря на то, что я уже знала, что скажу ему, мне теперь тоже хотелось немного помучить его в отместку.

В итоге за целый день Рэнд несколько раз преследовал меня, прикасался к плечу, когда проходил мимо, случайно встречал у класса и тому подобное. Я не успевала забыть о нем, даже если бы и хотела - повсюду был он, и повсюду возле него мне мерещились девушки. И стоило подумать о нем с этими девушками или представить их так же в обнимку, как и со мной в туалете и мне становилось плохо. С последнего урока я отпросилась, сказав, что плохо себя чувствую. Пусть это было не так, но я была бледна, от всего это нервного напряжения и мне поверили! И так я поехала домой, радуясь, что об этом не знает Рэнд, и теперь я могу подумать.

Но правда заключалась в том, что если с утра, я думала и обговаривала что-то с Селин, то после ленча в моей голове сменялись лишь две картинки - лицо Рэнда которое приближается ко мне, чтобы поцеловать. И то, как он сидит за столом с теми девицами. Я хотела быть с ним, и это было для меня самым важным открытием, даже большим чем ревность и моральная независимость от родителей.

Рэнд так и не дал мне толком дать ему ответ. Вечером, проверив свой Facebook. я поняла, что он уже обновил свой статус об отношениях, но пока не добавил, с кем встречается. Это означало мне пора дать ему ответ, но он уже знает, каким этот ответ будет. Или же он так хочет меня поторопить с ответом...но зачем ему это. Судя с поведения Рэнда, невозможно сказать, что он не уверен в себе. Уверенность так и прет, и он понять не может, почему я так медлю с ответом...или все же может, как раз дает мне время.

Смотря в монитор компьютера, и отгрызая с карандаша резинку, я понимала, что нужно что-то делать. Как же мне это ему сказать - пафосно, типа благодари что я согласилась, или же с щенячьей радостью, которую я в данный момент и ощущаю? Все дело было в том, что он задел меня немного той выходкой с девушками, и в то же время заставил ревновать и понять, что он тоже человек, и не готов тянуть со всем этим. Это просто мне было сложно, и только потому, что я не была уверена в себе. Так же было и с Кевином, я все думала, ну по какой причине он выбрал меня, когда в городке столько девушек? Что ему во мне понравилось?

Сначала я думала позвонить, но потом эта идея отпала. Я поднялась со своего стульчика, бросила карандаш на так и не начатую домашнюю работу и пошла вниз. У меня был лишь один человек, который мог мне помочь. Конечно мама не знаток в отношениях - об этом я могла судить о ее разводе с отцом, и постоянную ревность ко мне, когда я смела встать на его сторону. Так бывало не часто, и все же бывало. Но она была моей мамой, и я точно могла знать, что подробности наших отношений с Рэндом не выйдут за стены этого дома.

Но когда я спустилась вниз, она говорила по телефону. Я прислушалась. Голос мамы звучал как-то странно...эти непонятные ласковые нотки в голосе... Я выглянула из-за угла, и увидела, что она полусидит на кофейном столике, и по глупому накручивает прядь волос на палец. Моя мама сошла с ума? Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, но я не стала поддаваться таким наваждениям. Выйдя из своего укрытия, я, как ни в чем не бывало пошла к ней. Лицо мамы тут же стало серьезным, она выпрямилась, и с ее лица слетело странное блаженное выражение. Глупое выражение, не без раздражения заметила я про себя. Но не стала раздражаться, я ведь и раньше понимала, что мама найдет себе кого-то, немного не вовремя, когда и так шли разборки с отцом, но что поделать - любовь! Или же просто флирт. Странно, но меня пока что более устраивало второе. Вот это ж надо - я эгоистичный ребенок!

– Привет, кто звонил?
– невинно спросила я, стоило маме поставить трубку.

– Дядя Пит, - махнула мама рукой, совершенно равнодушно, при этом все еще поглядывая на трубку телефона. Я попыталась скрыть улыбку. Вот те на, я лишь недавно об этом думала. Какие же эти родители странные! Или же, как это я быстро все просекла.

– Что хотел?

– Он закупил тебе запаски на колеса, - последнее заставило меня немного помрачнеть, так как отец пытался уже добраться до меня и через дядю Пита. Думаю, теперь мама улаживала некоторые вопросы. Но не без удовольствия.

– Понятно, - пропела я, но при этом у меня пропало всякое желание говорить с ней о Рэнде. Мне стало как-то тяжело делиться с ней всякими подробностями. Я даже представить себе не могла, как смогу ей рассказать о том, что было в туалете. Как она это воспримет - как мама, или как друг? Все-таки не стоит - мама умела стрелять, и в доме было оружие. А что если вдруг мама решит, что я слишком мала для такого. Никогда не знаешь, что на уме у этих родителей!

– Ты что-то хотела?
– мамины глаза, ясные и голубые смотрели на меня с интересом. Я улыбнулась ей, думая о том, есть ли на свете такие мамы и дочери, которые могут спокойно обо всем поговорить. Я не могла рассказать своей маме всего, что чувствую, особенно если это касалось отца, а теперь я не знала, могу ли и хочу ли делиться с ней своими переживаниями относительно Рэнда.