Борис не знал, что сказать.

Бабка вдруг победно ухмыльнулась:

— Ты вот видишь, - вкрадчиво сказала она, - мы пока тут стоим, мимо ни одна машина не проехала, не?

— А ведь и правда, - пробормотал Боря, вспоминая. Действительно, с тех пор, как «четверка» тормознула возле Audi, довольно оживленная даже ночью дорога как будто вымерла.

— А то, - довольно сказала старуха, - моя работа. Щас там, - она махнула рукой в направлении города и тут же – в противоположном, - и там стоят ДПС, думают, будто им по рации передали, что правительственная кодла здесь поедет. Вот и сидят, гадают, какого укропа правительству на ночь глядя здесь понадобилось, - и, не сдержавшись, бабка подло захихикала.

Тут внезапно подал голос все это время молчавший Сергеич. Мрачный голос мини-олигарха осторожно поинтересовался:

— Аделаида Петровна… Так это вы?!

— Узнал, охламон, - удовлетворенно констатировала бабка. – Я уж думала, забыл и про меня, и про то, что сделал…

— Аделаида Петровна, - все еще осторожно проговорил Сергеич. – Вас забудешь…. Я, если что, приношу свои извинения за ковер…

— Какой такой ковер?! – еле выговорил офигевший Борис.

— Да-да, какой такой ковер? – высунулся заинтересовавшийся поганец Санек.

— Два на три, - со значением ответила Аделаида Петровна. – Из комиссионки, чистая шерсть, между прочим, не хухры-мухры.

Борис, начинавший совсем уж ни хрена ничего не понимать, посмотрел на Санька. Тот в ответ вылупил глазки.

— Загадками какими-то говорите, - неожиданно плаксиво сказал он. – Мучаете нас неизвестностью, разве так можно с людьми обращаться… а с ангелами – тем более, - и собрался было зареветь.

— Цыц! – строго сказала бабка Саньку. Тот аж вздрогнул.

— Аделаида Петровна – это… это, как вам сказать, - задумался Сергеич. – Это, как я понимаю, воплощение моей двоюродной бабушки.

— А ковер при чем? – в один голос спросили Санек и Борис.

— А ковер… Ну, поджег я его, - вздохнул Сергеич. – Ну, мне пять лет было, решил костер развести… Как взрослые. То, что костры в квартире не разводят, я не знал тогда. Ну, сами понимаете, ребенок. Ну и… и… - тут Сергеич как-то странно для мини-олигарха и миллионера стал запинаться.

— Ну и приходим мы с Маней, его бабкой, домой, - продолжила, укоризненно глядя на Audi, - а там – с порога гарью несет! Дым, вонь! Бежим в комнату, а тама на полу ковер пылает! И ведь, засранец, вытащил у меня с балкона дощечки, и догадался газетами разжечь! А сам-то, как огонь увидел, штаны намочил, забился в ванную, ревет белугой! Еле потушили! А ковер – на свалку!

— Аделаида Петровна, - заметил заметно занервничавший Сергеич, - я думаю, не стоит вспоминать все в подробностях… Тем более судить ребенка строго нельзя; ну и, наконец, я и теперь извиняюсь. Да и памятник вам, когда вы преставились, вон какой отгрохали, знаете ли…

— Что – памятник? – обернулась Аделаида к Q7. – Ты, двоюродный внучек, ври, но не завирайся. Если б Манька тебе день и ночь об этом не талдычила, ты б кошелек и не раскрыл бы! Ты уж не думай, я все знаю!

Сергеич обиженно засопел.

— Это что, - тихо спросил Борис, - ангелом-хранителем к человеку родственника назначают? Тогда откуда же этот Санек? У меня вроде таких долбанутых родичей не было…

— Не факт, - отмахнулась от него бабка Аделаида, - к этому охламону, - она постучала по капоту Audi, - я сама напросилась. А то в детстве – ковер поджег, а в старости, не дай бог, весь город подожжет…

— Ну, знаете ли… - обиженно буркнул Сергеич.

Только Аделаида двоюродного внука проигнорировала:– Я вот про жизнь свою все помню, а Саньку твоему к примеру, всю память о его жизни стерли. Потому он у тебя, может, такой убогий получился, - задумчиво добавила она.

— Я — убогий! Она сказала, что я убогий! Что за жизнь, что за мерзкие люди! – завопил Санек из салона Audi и наконец-то залился слезами.

— Плохо стерли, - озабоченно произнесла Аделаида. – Эмоции он свои все-таки иногда вспоминает. Потому и в соплях постоянно.

Борис замотал головой. Слишком много лишней информации пришло к нему сегодня, ох, слишком много. Памяти не хватало катастрофически, а мозг показывал загруженность центрального процессора аж на 500 процентов. Как бы не перегореть.

— Что, так на трассе и будем стоять? – зло спросил он. – Надо как-то выбираться куда-нибудь. Эй, ангелы-хранители, поднимайте жопы и прокладывайте маршрут. Где-то надо спрятаться пока что. А то я вместе с машиной, считай, уже в розыске.

Бабка посмотрела требовательно на зареванного Санька, Санек от удивления перестал рыдать и посмотрел на бабку. Этим и закончилось.

Борис обозлился.

— Хрена ли от вас толку, - сказал он, обходя «кукушку» и садясь на водительское сиденье. – Проложить дорогу не можете, а туда же.