Он встал и пошел на кухню. Под стеклянной крышкой, в горячем, ароматном пару, доходили до готовности пышные куриные ножки. Алекс взял из пачки зубочистку, приоткрыл крышку, и осторожно потыкал. Мясо мягкое, сок прозрачный – практически готовы. Закрыл и, не откладывая, стал варить макароны. Процесс варки прошел успешно, если не считать ошпаренного паром пальца, в момент пересыпки готовых макарон в дуршлаг для слива воды.

Наконец всё было готово. Он выбрал самую большую тарелку, наполнил её макаронами, сверху водрузил два самых больших окорочка и обильно полил подливкой, образовавшейся при жарке. Достал из банки, стоящей в шкафу с консервантами, два ядрёных солёных огурчика и выложил на блюдце. Подумал... и добавил к ним третий. Затем неторопливо сел за стол, отломил от батона крупную краюшку, взял трясущейся от голода рукой вилку... И всё это великолепие, с удовольствием и грома-адным аппетитом съел. И мысли в этот момент у него были о еде, и только о еде.

Когда он наелся, а затем, превозмогая лень, навел на кухне порядок, на улице почти совсем стемнело. Он вернулся в комнату и прилёг на диван. Мультики кончились и из студии гидрометеоцентра молодая симпатичная женщина в красивом костюме, что-то объясняла про погоду, какие-то там у них фронты, куда-то опять смещались, а посему, в их области будут затяжные дожди. А над Островом-то, погодка наладилась, сонно подумал он. Подремлю чуть-чуть...

...

– Он спит, – негромко сказал первый.

– Нет, он дремлет, – возразил второй.

– ... – неуверенно промолчал третий.

– Откуда вы знаете? – спросил он неизвестно у кого.

– Скоро и ты узнаешь... – ответил ему неизвестно кто.

– ... – скромно промолчал третий.

Чёрные дроны тянули сеть. А он не знал, что это за сеть, хорошо оно или плохо. Хотел знать, но не мог...

Утром он ничего не помнил. Лишь туманные обрывки ощущений.

Солнце ещё не взошло, а он уже топал к морю...

Тропа перевалила водораздел к Сухому ручью и пошла на спуск. Лёгкий ветерок посвежел, и вовсю сыпал желтыми листьями с шумящих деревьев и кустарников. Листья падали на землю и шуршали под его ногами. Пахло влажной свежестью и немного деревенской баней. Грибами пахнет, как говаривала мама, во время их редких совместных выездов за город.

А он терпеть не мог, когда его силком выволакивали на природу, полдня раздраженного таскали по лесу и, тыча под нос каждый найденный гриб, в непонятном восторге вопрошали: «Ну, разве не прелесть, смотри – какая красота, где ты ещё такое увидишь? А как здорово будет их замариновать!»

Ему всё это казалось глупой, бездарной тратой времени. А дома его ждал сиротливый комп и дроновская сеть. И, вернувшись из лесу, он уже никакого участия в дальнейшей судьбе грибов не принимал, а бегом врубал железо, надевал на голову обруч интерфейса, входил в сеть и оказывался в мире, который уже давно стал для него более реален и важен, чем все их дачи, природы и грибы вместе взятые...

Обруч и был самой важной частью современной сети дронов. Из мягкого пластика с тремя индукторами, у висков и на затылке. Он снимал сигналы нервной системы человека, преобразовывал их в импульсы сети компьютерной и передавал на комп, где они превращались в обычную электронно-кодовую информацию, которая пролетев по каналам связи тысячи километров, управляла роботом-дроном. В свою очередь данные от дрона, проделав обратный путь, через индукторы наводились прямо на мозговые центры восприятия. Вот и всё – человек видел, слышал и чувствовал, то же, что и дрон, и мог управлять им как самим собой.

Конечно, вся сложная электроника и программная идеология недоступны пониманию простого юзера, да он в этом и не нуждается. Вы же не задумываетесь над тем, какие сложные, недоступные вашему пониманию нервно-химические процессы происходят в организме, когда вы, например, чешете себя за ухом?

Алекс поскользнулся на сгнившем грибе и чтобы не упасть, растопырившись, присел на все четыре лапы и ухватился рукой за ветку ближайшей берёзки. «Вот тебе и нервно-химические процессы в натуре», – подумал он, отряхивая с правой передней ноги склизкие остатки разложившейся грибной плоти.

А грибов-то здесь много, как-то он раньше на это внимания не обращал. Хотя нет, была у него мимолётная мысль, давно, в самом начале его жизни на Острове – податься в друиды. Те занимались изучением живой природы, сбором различных гербариев, грибов, ягод, всяких там мхов и лишайников. Снадобья какие-то готовили. Неизвестно только для чего. Замкнутая каста. Для большинства вообще непонятно чем они занимаются, и на какие доходы существуют. Наверно, таинственность их окружающая, и потянула его поначалу в этот клан. Но мизерность доходов не устроила и он, чтобы заработать подходящие средства, подался сначала к «жестянщикам», собирать всякий военный хлам – опасная, но хорошо оплачиваемая профессия. Затем к минокопателям, что ещё более опасно, зато ещё более доходно. И, наконец, приобретя достаточно средств и боевого опыта, стал вольным рыцарем островных просторов (ну, хотелось думать, что рыцарем). С формальным членством в совершенно неформальном клане. А главное, его совсем не интересовали все эти грибы-ягоды...

Игровой робот-дрон, как комплекс, вещь очень гибкая. Гибкость комплекса выражается в способности добиться одного и того же разными путями. Ну, например, почесать за ухом можно, либо тривиально рукой, либо оригинально потереться головой о сучок. Либо придумать вообще нечто экзотическое. Так и с модулями – помимо стандартных программ и приёмов, есть недокументированные наборы команд, пиратские прошивки, левые драйвера, любительские разработки, экспериментальные выверты непризнанных гениев – на любой вкус.