– Вот, гады, – сказал он через несколько секунд, – уже и сюда пролезли! Наглеют с каждым днём. А парнишка-то ловкий, видишь, как смело он по крутому склону лезет. Я бы и не сунулся туда.

«Я бы тоже, – подумал Алекс, – если б знал. Что мне теперь делать-то? Очень как-то нехорошо складывается. Вендетта – это плохо. Это значит, никому нельзя верить. Четыреста бонов – это много. Не каждый устоит. Точнее, каждый может не устоять перед соблазном. Что-то мне, всё меньше и меньше, нравится затея, с чёрным дроном. Надо быстрее уходить отсюда. К Карчмарю, а там посмотрим, зачем мне надо с ним встречаться. Что задумал Василий Васильевич, загнав меня на встречу с ним? «Делай, что хотел, только сначала сходи к Карчмарю». Ну, вот мы и пойдём. И быстро. А там...»

После Карчмы он хотел прямиком направиться в Шухарт, взять Педро Крота за пластиковую шкирку и вытрясти из него всё, что тому известно об этих «глазастиковых артефактах». А так же, в мягких выражениях, объяснить, что подставлять людей нехорошо, особенно если они твои близкие знакомые. Далее он рассчитывал сходить на место, хм... битвы с «головоглазами» и поискать кристалл своего дрона – он ещё питал слабую надежду, что тот лежит где-то в камнях, и никем не подобран...

– Да, что с тобой? Ты вырубился, что ли? Стоишь как в ступоре. Тебя спрашиваю – парень тебе этот не знаком? Предупредить же его надо, что вендетту ему объявили...

– Извини, Женя, я пойду. Не могу я уже тут оставаться. Идти мне надо.

– Подожди... Да, стой ты, в конце концов! Что ты там про «головоглазов» говорил? – Джон пристально уставился в лицо Алексова дрона. – Что ты, только что, мне говорил? Что ты имел в виду, когда упомянул «головоглазов»? Ты как-то связан с этим? – И он махнул рукой в сторону листовки.

– Да тише ты, не ори, – прошипел Алекс, оглядываясь по сторонам.

Дроннеры занимались своими делами, у листовки никто больше не торчал, кроме них. Видать висела она не первый день.

– Идём уже к банкомату, раз премию обещал. Мне сейчас деньги могут понадобиться.

– Идём, – Джон как-то сразу сник. – Я понимаю, доверять ты мне не можешь. Мало мы ещё вместе каши съели...

– Соли, – машинально поправил Алекс. – Кашу едят для силы, а соль – это пот трудных совместных дел.

Они нашли банкомат, и Джон перевёл на новый Алексов счёт пятнадцать бонов. Сумма приличная, учитывая тот не очень значительный объём работ, что проделал он на пользу транспортной компании. Видать и верно, чем-то он пришелся по душе ворчливому грузовозу.

– Идём к каравану, – сказал Алекс Джону, – хочу сказать спасибо Казимиру. И с остальными попрощаться по-человечески надо.

– Ну, и где вы лазите, вохры? Двигать пора. У меня рабочий день до пяти, а ещё груз надо сдать и все документы оформить. Болтаются, бог знает где, а ты жди их тут..., – Алекс усмехнулся, издали бурчания Казимира, напоминали рык двигателя грузовика, работающего на подъёме с повышенной нагрузкой.

– Не шуми, Казимир, Хариусу нужно срочно уходить, он попрощаться зашёл, – прервал его Джон.

– «Прощаться, прощаться...» Встретиться не успели, прощаться уже... Эх, молодёжь, ветер в голове. Только-только сработались, а ты уходить. Чем мы тебе не угодили, а?

– Да, нет, Казимир, всё нормально, просто мне действительно очень надо быть в одном месте. А вы мне понравились, вот сделаю свои дела, может и впрямь, к вам в охранники подамся.

– Ну, коли без обид, так давай друг, лапу, – и суровый водитель протянул Алексу мощный манипулятор, исполняющий роль крана, при погрузочно-разгрузочных работах. – Спасибо тебе за охрану. Жаль, что уходишь, ну да, ладно – дело твоё. Надеюсь, ещё увидимся. Остров маленький. Удачи тебе в пути, боец!

– Спасибо, Казимир, за премию. Очень ты меня этим выручил, – сказал Алекс, пытаясь пожать протянутый крюк.

– Ну, Хариус, бывай! Удачной тебе дороги, – подошедший Сеня, поклацал его по плечу. – И как ты этих троих завалил... Ума не приложу.

– Ничего удивительного, у меня спарринг партнёры были хорошие, вот и научился. Бывай Семён!

– Ты на меня не сильно обижаешься? – спросила Вика-Рысь, хлопая ресницами-очистителями оптики. – Я же не виновата, что у меня характер такой... яркий.

– Да нет, ничего, терпеть можно.

– Ну, тогда пока, терпеливая рыбка Хариус! – в её голосе прозвучало слабо скрытое разочарование.

Джон прощался последним. Он пожал руку и сказал коротко:

– Звони, – и, сейчас же, без задержки. – Трогай, грузовозы!

И караван тронул, взревев моторами. А через пять минут уже скрылся за близким поворотом широкой дороги, ведущей в верховья ручья Гремучая Змея, где шло строительство новой парковочной станции. Вот так всегда, встретились – разошлись. Обычное течении жизни.