Загудел электродвигатель, створки ворот со скрипом и скрежетом отъехали в сторону, грузовик дёрнулся, взревел движком и покатился по дороге.

«Кажется, пронесло», – неуверенно перевёл дух Алекс.

– Эй, малой, жив, не порвал связь от страха? – весело спросил водитель, не повышая голос. – Ты, пока сиди, не высовывайся. Сейчас к ангару подъеду, там выскочишь.

Грузовик попрыгал на рытвинах и остановился, пискнув тормозами.

– Ну, всё, приехали, станция Березай – кому надо – вылезай!

Алекс откинул брезент, осторожно сел, и огляделся. Здесь было значительно меньше света, лишь горели одинокие лампочки над ангаром, да светились окна первого этажа в мастерских. И значительно тише.

– Ну, вот тебе ангар, а вот тебе и мастерские, – грузовоз с любопытством его разглядывал. – Давай, дуй к Кузнецу. Потом, если встретимся, расскажешь, чем твоё дело завершилось.

Алекс неловко перебрался через борт, слез на землю и повернулся к грузовику:

– Спасибо вам огромное! Даже не знаю, как вас и благодарить.

– Да, ладно-ладно, дуй, давай, не стой... – и грузовик въехал в открывшиеся створки ангара.

Алекс постоял немного, затем повернулся и пошагал к недалёкому зданию мастерских. Небо сплошь в низких тучах, подсвеченных яркой иллюминацией Административной зоны, тяжело нависало над Полигоном. И не было в этих тучах, ни какого видимого просвета.

По мере приближения к входной двери мастерских Алекс медленно впадал в панику. Что говорить, что объяснять, чего просить? Здравствуйте, я ваш старый знакомый, помните, вы меня оперировали? Да я вот тут, модуль потерял... А еще был черный дрон... Ой-ёй-ёй, что будет? Пошлёт он меня сейчас в пепелац за луцем. И будет прав. А я дурак. Брошу всё и уйду в квакеры. Или в контрики. Или как там они себя называют?

Одинокая люминесцентная лампочка освещала вход – двустворчатую, обитую железом, тяжеленную дверь. Алекс подошел и толкнул правую створку. Дверь не шелохнулась. Толкнул левую. Тот же эффект. Толкнул ещё раз, уже сильнее. Ноль эмоций. Тогда он упёрся всем корпусом и поднажал. Взвыли исполнительные механизмы модуля, и заморгал индикатор «перегрузка главного двигателя».

Алекс, сидящий в кресле у себя дома, весь напрягся и запыхтел. Ноль. Дверь не сдвигалась. Тогда, медленно пятясь, он стал отходить для разбега.

– Там, сбоку, красная кнопочка... – раздался из темноты негромкий глухой голос.

Алекс подпрыгнул, сердце гулко бухнуло. Недалеко, метрах в пяти, на камушке у дороги сидел дрон. Еле различимый в сумерках, спиной к зданию в странной позе – собака на горшке. И, похоже, наблюдал за расположенным в низине у ручья дронодромом. Там в почти полной темноте неторопливо по сложным траекториям ползали подмигивающие огоньки, словно кто-то что-то искал. Очевидно, шли ночные занятия в какой-то из учебных групп.

– Здравствуйте, – сказал Алекс робко, и несмело приблизился, – а я, вообще-то, к вам.

Кузнец не спеша, поднёс к лицу правую руку. И Алекс с удивлением обнаружил там курительную трубку. В левой руке Кузнеца вспыхнул маленький плазменный факел. Кузнец неторопливо поднёс факел к трубке. Раздался негромкий, всасывающий звук, похожий на вздох. Затрещал, разгораясь, табак. Над головой Кузнеца медленно поплыл серебристо светящийся в лучах наддверной лампы дымок.

– Так-то мне курить нельзя – здоровье уж не то, – размеренно сказал хозяин мастерских, выключая горелку, – а иногда тянет. Вот и балуюсь тут, помаленьку – прогоняю дым через обонятельные рецепторы. И здоровье не тревожу, и радость для духа получаю.

И снова звук, похожий на вздох, и очередное сияющее облачко потянулось по ветру на север, в сторону возвышающихся за ручьём на взгорке, громадных Сооружений.

На дронодроме бродячие огоньки собрались в плотную кучу, потоптались какое-то время на месте, затем дружно прыснули в стороны, и через секунду оттуда долетел глухой хлопок минного взрыва.

«Нашли видать», – отрешенно подумал Алекс.

Кузнец продолжил:

– Тут мне Серёжа позвонил. Говорит, малец чуть не плачет, дрона потерял. Не ты ли?

Алекс, заворожено глядящий на курящего собеседника, встрепенулся:

– Да не плакал я! Просто очень обидно – что ни делаю, ничего не выходит. Там дрон мой один валяется, а я всё войти никак не могу. Все пароли и записи стёрты. Даже здесь на Полигоне архив пропал. А с ним и учебный модуль – пришлось под экскурсанта косить, чтобы до вас добраться. Вот я и расстроился.

Затрещав, пыхнула трубка и Кузнец произнёс:

– Я тебя вспомнил. Года два мы не встречались, верно? Ты давай, вот что – с чувством, с толком, с расстановкой всё по порядку. Рассказывай. А я покурю пока.