Мильн глядел ему вслед, стараясь не подавиться своим бешено колотящимся сердцем.

Сейчас Эрик уйдет, как недавно ушел Рон, скроется за бетонным забором, даже не оглянувшись на такого жалкого труса, как Джон. А если он уйдет, не все ли равно, что с Мильном сделают приютские твари — сколько выбьют ему зубов и сколько переломают ребер?

Эрик еще не шагнул на нижнюю ступеньку, как Джон скатился по лестнице и с разгону налетел на Бэк-Джоя…

Его страх просто не поспел за ним, оставшись где-то позади, на платформе, и не успел Бэк-Джой сообразить, что происходит, как он уже лежал на спине, а Вундер сидел у него на животе и исступленно молотил его кулаками.

— Ты что, сдурел? — взревел Бэк-Джой, рванулся — и они поменялись местами.

Краем глаза Мильн успел заметить, как опомнившийся от неожиданности Никлас тоже ринулся было в драку, но Эрик перехватил его за шиворот со словами:

— Куда? Подожди своей очереди!

Бэк-Джой стал колотить Мильна затылком о гравий, но это было не очень больно и вовсе не страшно; в тот миг Джон ужасно боялся только одного: что Эрик не захочет ждать и уйдет… Но пламенная шевелюра продолжала маячить наверху — и Мильн дрался так, как не дрался бы даже за спасение своей жизни!

— Врежь ему, Дэви!.. — гаркнул Эрик.

Это имя и этот голос придали Мильну силу ста берберийских львов. Он и сам не понял, как это у него получилось, но мгновенье спустя Бэк-Джой снова очутился на спине, а Дэви, сидя на нем верхом, самозабвенно лупил гада по ненавистной прыщавой роже, запихивал ему в рот чахлую вокзальную траву, сыпал ему за шиворот гравий — и опять лупил его, лупил, лупил!

Сперва Бэк-Джой пробовал ругаться и отбиваться, потом только закрывал лицо руками, а потом взревел, как раненный тюлень, вывернулся из-под Мильна и с громким ревом бросился бежать к забору. Следом за ним припустил Никлас, и Дэви вскочил, чтобы ринуться вдогонку, чтобы бить ублюдков снова и снова — и да здравствует Час Возмездия и Справедливости! — но Эрик схватил его за плечо.

— Хватит, хватит, ты победил! Пусть себе эти неудачники драпают!

— Псих придурочный! — сквозь слезы проорал «неудачник» Бэк-Джой, на секунду притормозив у дырки в ограде. — Кретин филологический! Все Куси-Хватаю скажу-у!

— Сам псих! — завопил в ответ Дэви. — Сам кретин! Неудачник! Аку…

Он захлебнулся кровью, прижал руки к лицу — и испуганно увидел, что его новая светло-голубая джинсовая куртка перепачкана в грязи и в крови, и все новые красные капли падают ему на грудь… Напрасно пытаясь остановить частое кровавое капанье, Мильн с дрожью вспомнил, как позавчера он пролил на куртку всего одну каплю какао и как тетя Магда сказала (кротким, но убийственным голосом), что если подобное повторится, он будет ходить голым до тех пор, пока не научится беречь свою одежду… Видела бы она его одежду теперь!..

— Да-а, то было потрясающее сражение! — заявил Эрик.

Отвел руки Дэви от лица, прижал к носу мальчишки носовой платок и надавил ладонью на его лоб, запрокидывая его голову назад.

— Пошли, герой… Нет, как ты его разделал, а? Просто раскатал по шпалам в тонкий блин! Приятно было посмотреть! Молодчина!

Пятна крови на груди у Дэви мгновенно превратились в почетные ордена, а разноцветные круги, плавающие перед глазами, вспыхнули победным праздничным салютом.

И если бы сейчас здесь появился весь мурленбургский приют во главе с самим Куси-Хватаем, он, не раздумывая, ринулся бы в новый бой!

— …Да, досталось тебе… Ну ничего, тому типу досталось еще больше, ты его здорово разукрасил! Так, держись, осталась еще парочка царапин…

Дэви лежал на расстеленной куртке Эрика, положив голову на его красно-синий рюкзак, а Эрик сидел рядом и прижигал ссадины на лице победителя какой-то ужасно щипучей жидкостью из плоской фляги. Это было в сто раз больней, чем сама драка, но вместо того, чтобы ойкать и морщиться, Дэви улыбался блаженной счастливой улыбкой.

Ему и вправду было хорошо, как никогда в жизни.

Он победил Бэк-Джоя, он его излупил!

И Эрик сказал, что он молодчина! Он даже назвал его героем! Да пускай теперь кто-нибудь попробует еще хоть разок назвать его Вундером или Джоном!

— Что улыбаешься, герой? — спросил Эрик, прикладывая жгучий влажный платок к ссадинам на руке Дэви.

— Та-ак, — отозвался Дэви. Посмотрел на свои содранные костяшки и поднял на Эрика сияющие глаза.

— Господин Снайгерс, у меня теперь, как у вас…

— Слушай, сделай одолжение, не называй меня во множественном числе, — перебил Эрик, обрабатывая царапины у него на шее. — А то мне кажется, что у меня за спиной стоит куча народу. Ты — Дэви, я — Эрик, договорились?

— Договорились…

— Вот и чудненько. Черт, у тебя цепочка порвалась… Возьми крестик, спрячь, не то потеряешь!

Дэви только что казалось — он не дрогнул бы, даже если б Эрик принялся отпиливать ему ухо тупым ножом. Но когда в его ладонь вложили серебряный крестик, он дернулся так, словно это был это был не крест, а раскаленный уголь, и невольно отшвырнул штуковину подальше, за край платформы.

Эрик присвистнул, но не стал спрашивать, в своем ли Дэви уме, что швыряется серебряными крестами? Он удивительно умел не задавать лишних вопросов…