Но с Мильном все обстояло гораздо хуже. Он не буянил, не спорил, не бился в истериках, но всю дорогу был таким сверхпокорным, сверхтихим и сверхмолчаливым, что даже за оградой спецшколы господин Пак не рисковал выпустить его руку. Хорошо хоть, скоро вся эта нервотрепка должна была закончиться: не пройдет и часа, как он сдаст парня здешним преподавателям, завтра к утру вернется в Госхольн, скоро примет новую младшую группу и привычно закрутится в водовороте новых лиц, новых имен, новых характеров и новых проблем… Пока Джонни Мильн будет помаленьку обживаться на новом месте и зализывать свои житейские раны. Можно держать пари, что в таком безмятежном уголке его раны заживут куда быстрее, чем он, господин Пак, успеет запомнить имена всех своих новых воспитанников!

Воспитатель загляделся на фонтан, сыплющий мелкие брызги в бассейн в виде каменной ракушки, — и вздрогнул, когда над парком вдруг раскатился мелодичный низкий звон.

— Донн! — протяжно прогудел невидимый колокол. — Доннн!

После третьего удара двустворчатые двери большого дома из красного киприча распахнулись, и по ступенькам с шумом и гамом запрыгали мальчишки и девчонки, с виду — ровесники Мильна.

Они промчались мимо в вихрях опавших листьев, с разбегу плюхнулись животами на край бассейна-ракушки и с радостным гомоном забултыхали руками в воде.

— Элис, Чак, выньте руки из воды! Тим-ми!

Молодая светловолосая женщина в клетчатом брючном костюме тоже сбежала по ступенькам и зашагала по песчаной дорожке к бассейну.

— Добрый день! — еще издали громко поздоровался с ней господин Пак.

— Добрый день! — женщина улыбнулась такой милой улыбкой, словно была не человеком, а замаскированной под человека русалкой.

— Как тут красиво, просто сказка! — поставив кейс и вытирая пот со лба, сказал господин Пак. — Вот только эти ваши подъемы, уф! Не позавидуешь тем, кто живет внизу, а работает на эдакой верхотуре, особенно толстякам вроде меня…

Женщина снова улыбнулась.

— Зато какой отсюда замечательный вид, правда? И какой здесь воздух, и… И когда же наконец отключат на зиму этот фонтан, о господи?! Хорошо хоть, в бассейне не водятся крокодилы… Элис, что ты делаешь, горе мое, мы же с тобой договорились! А вы, наверное, пришли в гости к кому-нибудь из старших? Тогда вам не повезло — у них сегодня экскурсионный день, они только к вечеру вернутся из Шека…

— Нет, мы сюда не в гости, а насовсем! — благодушно осчастливил ее господин Пак. — Точнее, этот молодой человек — насовсем, а я в качестве, так сказать, э-э… его почетного экскорта. Я — воспитатель госхольнского сиротского дома, Эрнст Пак, а это — Джон Мильн… Юное филологическое дарование. Прошу любить и жаловать!

— Здрасьте… — пискнул Мильн, полыхая багровыми ушами.

— Здравствуй, Джон, — слегка растерянно ответила учительница.

Она и вправду была немного похожа на русалку: такая же длинноволосая, такая же голубоглазая и даже почти такая же милая — и смотрела она на Мильна точно так же, как смотрели когда-то русалки на человеческого детеныша, подкинутого им легкомысленными дельфинами.

— А вы, должно быть… — гудел над головой Джона господин Пак.

— Я Роза Грин, учительница первого класса… Простите, вы сказали, мальчика направили в эту школу? Но разве вы не получили от нас письмо?

— Какое письмо?

Мильн быстро вскинул глаза.

— С извещением, что ребенка нужно привезти не позднее тридцатого августа. Так значит, не получили? — охнула учительница, по-девчоночьи прижав ладонь к щеке.

Теперь Мильн смотрел то на своего воспитателя, то на здешнюю учительницу, которая быстро принялась объяснять, как же их подвел муниципалитет, не закончив к сроку ремонт жилого крыла — поэтому все старшие живут сейчас в пансионате в Шеке, а на младших удалось заключить договор с местным пансионатом, вот почему в Госхольн и было отправлено… Тут господин Пак ее перебил, сказав, что ничегошеньки в Госхольн не приходило! А дальше их разговор стал напоминать перекличку очень рассерженного синего кита с очень сильно растревоженной чайкой…

Пока Мильн не вмешался в беседу старших, дернув воспитателя за рукав.

— Теперь мы поедем обратно домой, да, господин Пак? — громким шепотом спросил он.

— Подожди, Джон! — раздраженно отмахнулся воспитатель. — Ты же видишь — мы разговариваем!

— Так ведь нету же места!!!

Эти слова прозвенели с таким отчаянным нажимом, что господин Пак сразу посмотрел на своего воспитанника — и мысленно чертыхнулся.

Только этого не хватало! Конечно, Джонни сразу сообразил, что у него появился шанс отвертеться от спецшколы и вернуться обратно в Госхольн — и теперь чуть ли не подпрыгивал от нетерпеливого желания немедленно рвануть на вокзал, НЕМЕДЛЕННО, пока здесь все-таки не нашли для него место!

Ну не-ет, голубчик! Можешь сколько угодно смотреть на меня такими глазами, можешь сколько угодно дергать меня за рукав — но назад ты не поедешь, и место здесь для тебя найдется, будь уверен!

Господин Пак уже открыл было рот, чтобы растолковать все это своему подопечному, как вдруг его опередила госпожа Грин.

— Все будет в порядке, Джонни, не беспокойся! — ласково сказала она. — Сейчас мы с твоим воспитателем сходим к директору школы и что-нибудь придумаем, а ты пока познакомься со своими одноклассниками, хорошо? Ребята! Ребята, идите все сюда!