Потому что этот высокий худой человек с небритым лицом и угрюмыми волчьими глазами был последним Великим Магом Запределья — и это его могущество преграждало колдуну Конраду и литтам путь в Ассагардон, его хобо прикрывало от зла тех, кто видел гибель своих друзей и почти изверился в Древней Силе, его молчаливое присутствие делало стены маяка несокрушимыми, а огонь в камине горячим и добрым: раз Великий Маг Теварец здесь, значит, еще не все потеряно!

Теварец качнулся с носка на пятку, закрыл глаза и засунул руки глубоко в карманы.

— Уходите! — громко сказал он.

Его голос гулко прокатился по маяку, следом пробежал быстрый невнятный шепот и стих у дальней стены.

— Я закрыл для людей путь на север, серый туман больше не появится в Запределье, но Ассагардон мне не удержать!

Маг открыл бешеные от усталости глаза, каминное пламя зажгло в них яркие красные точки — и снова все на необъятном пространстве между высоких каменных стен услышали хриплый надорванный голос:

— Корабли Конрада уже входят в Лунную Гавань! Лучше уходите за камин, пока пушки не начали палить по маяку.

Маг Теварец дунул на каминные угли, они отозвались короткой усталой вспышкой.

— Я продержу ветер еще несколько минут, но торопитесь! Уходите, не медлите!

Камин погас, и погасли почти все костры.

На маяк обрушилась темнота.

Еще секунду в ней горели редкие огоньки — но вот как будто всесокрушающий вихрь рванулся от порога к камину и загасил последние костры и все глаза, тоскливо светящиеся во мраке.

Маяк потряс душераздирающий рев — наверное, кто-то наступил на хвост дракону в общей спешке и неразберихе. Вихрь отшвырнул Дэви к стене, Дэви вжался в нее, прикрывая голову руками…

А вокруг что-то рушилось и трещало, в пол впечатывались огромные ножищи, его волосы задевали чьи-то быстрые крылья, пол под ним проваливался и трясся…

И вдруг на смену всему этому пришли покой и тишина, которые были еще страшней, чем рев и топот.

— Дэви, где ты?! Откликнись, охэй! — прогремел вдалеке голос Рыцаря-Бродяги, но Дэви не успел отозваться на тревожный вопль своего крестного.

Пушки всех человеческих кораблей выпалили по маяку Великого Мага, и в тот же миг колдун Конрад швырнул в маяк всю мощь своего Кровавого Кристалла, впитавшего в себя магическую силу тысяч убитых Древних. Триста ядер, окропленных святой водой, разом ударили в старую башню, и она рухнула, похоронив под обломками Дэви и мага Теварца — единственных людей в маяке, и единственных, кто не ушел в надежное убежище за камином…

— …Господин! Как вас там… Уймите вашего мальчишку! С ума можно сойти… Третий час ночи!

— А?.. Что?.. Хрр… Гм!..

Господин Пак на секунду перестал храпеть, отвернулся к стене, укрылся с головой одеялом и захрюкал снова.

И господин с верхней полки упрятался обратно в темноту и сердито затих.

Джон досчитал до ста и еще раз до ста и только тогда рискнул высунуть нос из-под одеяла: вокруг было тихо, синие ночники под потолком уже погасли, по потолку пробегали блики заоконных огней…

Если тип с верхней полки не наврал и сейчас действительно два часа ночи, значит, до Мурленбурга остается ехать еще шесть с лишним часов. Семь часов жизни — много это или мало?

— Ну вот, добрались наконец! — облегченно вздохнул господин Пак, прочитав табличку на узорчатой железной ограде. — Эй, Джонни, проснись, посмотри на свои новые владения! Да, это тебе не то что наш бетонный дворик три на четыре метра, это же просто рай!

Мильн вскинул голову и одарил воспитателя непередаваемым взглядом: так несчастный смертник мог бы взглянуть на садиста-палача, предложившего ему полюбоваться красивым видом с эшафота.

Господину Паку нестерпимо захотелось шлепнуть смертника по затылку (может, хоть это немного его расшевелит?), но он только крепче сжал руку Мильна и втащил его в калитку, ведущую «прямо в рай»…

За последние сутки воспитатель вымотался так, словно помогал Сизифу вкатывать на гору его булыжник, а не путешествовал в удобном купе вместе с очень послушным и очень тихим малышом. Все дело было как раз в том, что малыш был слишком тихим и слишком уж послушным! Лучше бы он всю дорогу упирался, скандалил, вопил: «Я туда не хочу!», пытался рвануть стоп-кран и устраивал сидячие забастовки в вагонном туалете, — как делал, скажем, пару лет назад Карл Кранц по дороге в Брадж… Как, в общем-то, и должен вести себя мальчишка, которого везут в чужой город, в незнакомую страшную спецшколу.