И сейчас она смотрела на него.

– Финн? Ты слышишь меня? – спросила она.

Клодия.

***

– Готово. – Джаред поднял глаза. – Говорите, перевод последует сразу.

Смотритель мерил шагами комнату и прислушивался к голосам снаружи. Он подошёл к столу, скрестил на груди руки и произнёс:

– Инкарцерон.

Молчание. Потом на экране зажглась красная точка, крохотная, как звезда на небе, и уставилась на них.

– Кто говорит со мной на древнем языке?

Голос звучал неуверенно. Казалось, он слегка подрастерял свою громовую силу.

Смотритель бросил быстрый взгляд на Джареда и тихо проговорил:

– Ты знаешь, кто я, отец. Я – Сапфик.

Джаред удивлённо распахнул глаза, но промолчал.

Снова последовала пауза, на этот раз её нарушил Смотритель.

– Я говорю с тобой на языке сапиентов. Я приказываю тебе не причинять вреда Финну.

– У него Ключ. Никому из узников не позволено совершить Побег.

– Но ты можешь в гневе ранить его. И Клодию.

Дрогнул ли его голос, когда он произнёс это имя?

Мгновение тишины.

– Хорошо. Всё для тебя, сын мой.

Смотритель подал Джареду знак отключить связь. Но едва пальцы сапиента потянулись к панели управления, как Тюрьма вкрадчиво сказала:

– Если ты действительно Сапфик, то должен помнить, о чём мы беседовали прежде.

– Это было так давно, – осторожно откликнулся Смотритель.

– Да. Ты принёс мне Дань, которую я требовал. Я охотился на тебя, а ты перечил мне. Ты скрывался и похищал сердца моих детей. Скажи, Сапфик, как ты выбрался? Я одолел тебя, свалил с ног, ты упал во мрак, и всё-таки нашёл дверь, которую я проглядел? Через какую щель ты проскользнул? И где ты теперь, в каких далях, мне недоступных, невообразимых для меня?

Странная мечтательная тоска звучала в этом голосе.

– Это тайна, которую я не могу открыть, – хрипло ответил Смотритель, глядя прямо в Око на экране.

– Как жаль! Понимаешь, у меня нет возможности посмотреть за мои пределы. Ты, вечный странник, великий путешественник, только представь, каково это – жить заточённым в западне собственного разума, видеть только то, что создал сам. Меня сотворили могущественным и одновременно бессильным. И только ты сможешь помочь мне, когда вернёшься.

Смотритель молчал. Джаред трясущейся рукой отключил связь. Во рту у него пересохло, лоб покрылся испариной. Око медленно погасло.

***

Опустошённый, ничего не видящий Финн скорчился на полу, голову его поддерживала рука Кейро. Но за мгновение до того, как на него нахлынул тюремный смрад, Финн знал, что он принц и сын принца, что мир его залит солнечным светом, что однажды утром он, как в сказке, въехал на коне в лес и так и не вернулся обратно.

– Вот, попей, – Аттия дала ему воды, он заставил себя глотнуть, закашлялся и попытался сесть.

– Ему всё хуже и хуже, – пожаловался Кейро Клодии. – Вот что с ним сделал твой отец.

Не обращая на него внимания, она наклонилась к Финну.

– Тюрьмотрясение закончилось. Просто внезапно всё стихло.

– Гильдас? – пробормотал Финн.

– Ушёл. Больше ему не нужно беспокоиться о Сапфике, – грубовато ответил Кейро. Финн повернулся и увидел, что сапиент с закрытыми глазами лежит на камнях, свернувшись, будто во сне. На его пальце болталось потускневшее кольцо – это Кейро предпринял последнюю тщетную попытку спасти старика.

– Что ты с ним сделал? – спросила Клодия. – Он говорил такие странные вещи …

– Я показал ему Снаружи.

Финн чувствовал себя так, словно его отскоблили дочиста. Сейчас ему не хотелось говорить о своём видении, о том, что он, кажется, вспомнил.

– Ты надел на него кольцо? – обратился он к Кейро.

– Не помогло. В этом он тоже оказался прав. Может, от них вообще никакой пользы. – Кейро втиснул ему в руку Ключ. – Давай проваливай. Пусть сапиент подправит Ключ, чтобы вытащить меня. И пришли кого-нибудь за девчонкой.

Финн взглянул на Аттию.

– Я приду сам. Клянусь.