Инкарцерон рассмеялся, но в веселье его послышалась нота тревоги.

– Чтобы найти Финна, ты должна идти только вперёд.

Клодия промолчала, внезапно ощутив возникшее вокруг напряжение, словно Инкарцерон ждал чего-то, затаив дыхание. Какой же маленькой и уязвимой она себя почувствовала!

– По-моему, ты лжёшь, – решилась она.

Наступила тишина. Крыса пробежала по проходу, заметив Клодию, стала кружить поблизости. Затем голос задумчиво произнес:

– А это даже романтично, хоть и глупо. Потерянный принц, упрятанный в застенок герой… Ты хочешь, чтобы Финн оказался тем самым маленьким мальчиком, которого ты помнишь. Но даже если Финн и есть Джайлз, с ним здесь многое произошло, и он уже не тот, что прежде. Я изменил его.

– Это не так. – Клодия, не отрываясь, смотрела в темноту.

– Так. Твой отец был прав. Чтобы выжить здесь, человек вынужден стать подонком, превратиться в зверя, лишённого сострадания, не замечающего чужой боли. Финн воровал, и даже, возможно, убивал. Как такой человек сможет вернуться на трон и править? Разве ему можно доверять? Мудрые сапиенты создали систему, исключающую освобождение. Исключающую помилование.

От этого голоса у Клодии холодок бежал по коже. Не хотелось слушать, не хотелось поддаваться отравляющим душу сомнениям.

Клодия активировала Ключ, повернула в тесный проход и побежала.

Туфли скользили на каменном крошеве, которым был усыпан пол, прогнившей соломе и останках каких-то существ, истлевших настолько, что рассыпались от малейшего прикосновения.

– Клодия! Где ты?

Он было всюду – вокруг неё, над ней и под ней.

– Пожалуйста, остановись. Или мне придётся остановить тебя.

Она не отвечала. Нырнув под арку, выскочила к развилке – три тоннеля расходились в разные стороны. Времени на раздумья не было – Ключ раскалился, обжигал пальцы – и Клодия наугад бросилась в левый проход, промчалась мимо клеток с распахнутыми дверями.

Тюрьма зарычала, пол под ногами заходил ходуном, вздыбился, подбросив её вверх. Закричав от боли, Клодия упала и поранила ногу. Но заставила себя подняться и нестись дальше. Пока у неё есть Ключ, Инкарцерон не сможет понять, где она находится.

Мир вокруг зашатался. Сгустилась темнота, едкий смрад потянулся от стен, чёрными тенями взметнулись к потолку летучие мыши.

Нет, она не закричит. Прильнув к стене, она продолжала продвигаться вперёд, даже когда пол вспух, встал горой, крутой и скользкой, и по склону посыпалась лавина щебня.

И в тот момент, когда Клодия уже готова была сдаться, скатиться вниз, она услышала голоса.

***

Кейро согнул пальцы. Он покраснел и старался не встречаться глазами с Финном. Тишину прервал Гильдас:

– Значит, я путешествовал с получеловеком.

Кейро оставил реплику без ответа. Он наконец посмотрел на Финна, который сказал:

– Давно ты об этом знаешь?

– С рождения, – ответил брат сдавленным голосом.

– Как же так?! Ты ненавидел и презирал их больше всех!

– А ты как думал?!– Кейро раздражённо тряхнул головой. – Я их ненавижу, и у меня для этого больше причин, чем у тебя. Ты разве не заметил, что я до смерти боюсь их? – Он метнул взгляд на Аттию, а потом заорал, обращаясь к Тюрьме:

– А ты! Клянусь, если бы я мог найти твоё сердце, я бы разорвал его на мелкие кусочки!

Финн растерялся. Он всегда мечтал стать таким, как Кейро – безупречным, красивым, дерзким, всегда завидовал энергии брата, его безграничной самоуверенности.

Да Кейро никогда никого не боялся!

– Все мои дети об этом мечтают, – с издёвкой заметил Инкарцерон.

Кейро тяжело опустился на пол, словно его вдруг разом покинули силы.

– Я боюсь, потому что не знаю, как далеко это зашло, – проговорил он, поднял руку и согнул палец. – Выглядит как настоящий, да? Никто бы не догадался. И как узнать, сколько во мне ещё вот такого? Внутренности, органы, сердце? Как мне узнать?

И столько отчаяния звучало в этих вопросах! Он наверняка задавал их себе миллионы раз, снова и снова, пряча страх за бравадой и высокомерием.

Финн посмотрел вокруг.

– Об этом может рассказать Тюрьма.

– Нет, да я и не хочу знать.

– Для меня это всё неважно, – сказал Финн, и, проигнорировав презрительно фыркнувшего Гильдаса, посмотрел на Аттию.

Та тихо констатировала:

– Значит, мы все с изъянами. Даже ты. Мне очень жаль.

– Спасибо, – небрежно бросил Кейро. – Жалость собако-девки и Видящего Звёзды. Да, сразу полегчало.

– Мы просто…

– Брось, обойдусь без вашего сочувствия. – Кейро отмахнулся от протянутой братом руки и выпрямился. – И не думайте, что это что-то меняет. Я всё ещё я.