Харви пробурчал:

— Извините, но… возможно, чтобы того человека преследовали из-за зонтика и пары волчков?

— Откуда я знаю? — сказал Шенг, закручивая волчки на полу.

— Есть еще вот что, — пробормотала Электра, вытаскивая из чемодана последнюю вещь, тоже завернутую в ткань.

Она размером с ящик для хранения рубашек. Электра развернула ткань, показалась деревянная коробка, очень темная и очень обшарпанная. Вся ее поверхность была покрыта надписями и рисунками, накладывающимися друг на друга, словно подписи студентов, оставленные на старых школьных скамьях.

— Что это? — спросил Шенг.

— Понятия не имею.

Странная вещь казалась чем-то средним между шкатулкой и старой деревянной рамкой, она была закрыта на несколько позолоченных замочков. Электра поставила ее на ткань и стала открывать.

Внутренняя поверхность — четырехугольник, покрытый частой сетью царапин, напоминающих линии на ладони руки.

— А это что?

— Как будто выгравировано… или нацарапано…

— Паутина, — ответила Мистраль, — круги на воде.

— Мне это напоминает лабиринт, — сообщил Харви.

Царапины внутри этой вещи пересекались непостижимым образом, сходясь в единый центральный рисунок, очень непонятный.

— Это женщина, окруженная искрами, — сообщил Харви, проводя по ней пальцами.

— Нет. Это звезды, — вмешалась Мистраль.

— Она права, — сказала Электра. — Это женщина, окруженная звездами.

— Одна, две… — сосчитал Шенг. — Семь звезд. Хао! — воскликнул он. — Ну и что?

— Не знаю. Но эта вещь кажется очень старой.

— И очень потертой.

— По-моему, тот мужчина хотел защитить ее.

— Считаете, она дорого стоит?

— Думаю, да… — предположила Мистраль, критически осматривая вещь. — Она кажется древней.

Шенг заметил надпись, которая была высечена вдоль внешней стороны вещи и спросил остальных, могут ли они ее прочитать.

Харви покачал головой:

— Это не наш алфавит. Кажется, написано на китайском.

— Нет, — ответил задетый китаец. — Это другой язык.

— Греческий, — заключила Мистраль. — Но я не умею на нем читать. — Потом спросила: — В чемодане больше ничего нет?

Электра аккуратно проверила:

— Мне кажется, нет. Хотя… подождите!

Там лежал тетрадный листок в клеточку и последняя, очень маленькая вещь, завернутая в черную вощеную бумагу.

Электра развернула бумагу.

В ней лежал человеческий зуб.

— Фуууу! — воскликнула Мистраль. — Это настоящий зуб?

Харви взял его большим и указательным пальцем и осмотрел на свету.

— По-моему, да. Клык, если быть точным. И… черт возьми! Здесь тоже что-то нацарапано!

— Покажи! Покажи! — воскликнул Шенг, обнажая свои огромные десны.

— Круг, — уточнил Шенг, крепко сжимая зуб в руках.

— Круг… ноль, кольцо, буква «О»…

Он пожал плечами.

— Нет, я сдаюсь. Ничего не понимаю.

— А на бумажке что?

— Какая-то фраза, — сказала Электра. — Но если вы думаете, что я могу объяснить смысл всех этих вещей, то ошибаетесь.

— Прочитай.

Электра перевела дыхание и продекламировала:

— «Каждые сто лет приходит время, когда соединяются звезды. Каждые сто лет приходит время познать мир. Неважно, по какому пути ты придешь к истине. К такой важной тайне не может вести единственная дорога. Если ты ее откроешь, береги ее и не давай ее открыть другим».

Наступило удивленное молчание.

Электра провела ладонями по чемодану, чтобы удостовериться, что он совершенно пуст. Ребята рассматривали то, что они нашли: странная шкатулка из старого дерева, четыре волчка, зуб, на котором нарисован круг, листок с непонятной фразой и зонтик в черно-белую шахматную клетку.

— Что мы будем со всем этим делать? — обеспокоенно спросила Мистраль.

Я думаю, что мы должны сложить обратно в чемодан эту коллекцию, — шутливо заметил Харви. — А еще лучше выбросить в Тибр.

— А человек, который дал нам это… — поинтересовался Шенг. — Как быть с ним?

— Он просто сумасшедший, — заметил Харви.

— Но он убегал! — воскликнула Электра. — Он боялся, что за ним кто-то пришел….

— Вот именно: он сумасшедший, — повторил Харви.

— Сумасшедший, да? Между прочим, его убили, — вклинилась Мистраль.

— И не просто застрелили, а… — И Шенг провел рукой по шее.

— Может быть, он что-то знал? — предположила Мистраль.

— «Раз в сто лет… — снова прочитала Электра, — кто-то должен открыть секрет, и тот, кто это сделает, помешает остальным…»