Игры в нашем плацкартном вагоне занимают половину жизни. У нас нет бумаги, книг, игрушек, дети с первых недель жизни осваивают общение с Шивой, которого часто называют "мамой", он реагирует правильно, обучая их и говорить и рисовать, универсальная нянька. Сначала через излучатель, а в четырнадцать детям вшивается капсула и они становятся полноправными жителями.

Мультфильмы и игры не просто развлекают, они открывают мир. Есть игра, в которой дети узнают всё о нашей станции, изучают названия отсеков, траектории перемещения и даже воюют друг с другом в наших помещениях, после чего, в реальном мире они лучше взрослых знают как быстрее пройти в нужное место на Ковчеге.

В другой игре надо правильно расположить гравики на корпусе станции, чтобы она двинулась к нужной планете, это уже, вроде, и не игра, а боевой тренажер.

А дяди и тёти тоже недалеко ушли от детей, с увлечением разбрызгивая свои неизрасходованные запасы эмоций и адреналина. Но не все. Многие изучают серьёзные науки, наши справочники и учебники собраны со всего света.

Мало того, наши жители сами пишут книги, сочиняют игры, оформляют свои научные открытия, пишут друг другу письма и даже сочиняют музыку, для этого им синтезируется клавиатура типа фортепьянной и Шива услужливо играет эти домашние опусы.

** В тюрьме при обходе разговор с разжалованным хакером, переведенным в охранники за попытку проникнуть в систему

Я последовательно, обхожу все помещения тюрьмы и не вижу, как всегда, никаких отклонений. Кроме мелочей — странных коротких взглядов заключенных, которыми они постреливают мне в спину, не зная, что там тоже есть видеокамера и все их первобытные реакции будут сегодня же анатомированы личным психологом.

Может быть, в обычный день я бы и не обратил внимания на эти взгляды, но сегодня день особенный. И сказанные на Круге слова Эйрика заставляют пристальнее смотреть и слушать и мне стыдно за то, что не я сам обнаружил это маленькое отклонение, которое просто бьёт в глаза!

Я думаю о том, что слухи, наверно, ползут и сюда, а надежда на жизнь или, наоборот, страх смерти всегда живут в сердце, даже в каменном сердце убийцы, каковыми эти люди всё ещё остаются.

У меня нет никаких сомнений на этот счёт. Убийцы.

Все реакции, все слова, все действия каждого заключенного анализируются психологом ежедневно и любые отклонения сразу фиксируются. Вспышки ярости, сбой ритма существования, отказ от любимого фильма, еды или игры — всё анализируется и мы всегда знаем тех, кто раскаялся и хотел бы вернуться к нормальной жизни.

И точно также знаем оголтелых, вконец испорченных единиц человеческой расы, которых надо бы по-хорошему отпустить навсегда за борт. Этот вопрос много раз поднимался и опускался. Зачем нам сейчас, после Дня Развода, нужен наш опасный балласт? Земля всех отвергла и превратила в ничто, так зачем же сохранять эту мерзость, все мысли которой на протяжении всего полёта были только об одном — как бы удрать и продолжать ту жизнь, к которой они привыкли. И двадцать лет не усмирили этих нелюдей, многие из которых постарели и тряслись от немощи, но оставались врагами человечества.

Были и другие, истинно раскаивающиеся, а точнее, изменившиеся вместе с изменением обстановки вокруг них. Может быть, на Земле они остались бы тем, кем были, но здесь мы их долгое время проверяли и потихоньку давали участвовать в общей жизни.

Психологов у нас целый отряд и каждый из них уже много лет ведёт одних и тех же заключённых, зная о них всё, вплоть до интимных подробностей. А поскольку подопытные об этом не догадываются, они и не стремятся скрыть что-то, оставшись наедине. Они искренни как дети и вовсе нетрудно понять, о чём они думают.

Но эти взгляды в спину сегодня были странными. Может быть, беспроволочный телеграф и тут работает и они знают о чужих? Или просто плохая еда так повлияла? Других поводов для изменения поведения просто не могло быть.

Узнали же они откуда-то о нашем полёте в День Развода. Узнали сразу! Ведь едва уловимое движение станции внешне невозможно было определить, заметить, что она куда-то поехала можно только с помощью специальных приборов, а охранники — народ настолько тренированный, что им бы и в голову не пришло общаться с полосатиками.

Тем более, что все их слова точно так же как у зэков записываются и ложатся на те же столы Психологов, ибо примитивные человеческие страсти давно уже изучены, препарированы и предсказуемы как три аккорда и легко распознаются. И как умеют предавать охранники, я хорошо знаю, ещё неизвестно как бы они вели себя на Земле…А ведь их немало, три смены и в каждой полторы сотни дежурных, наблюдающих, проверяющих, почти полтысячи.

А ведь были в те дни и поп

ытки бунта и самоубийства и даже с ума кто-то сошел, надо было мне раньше насторожиться….Хотя, не до этого было!