— Первый! Сообщить сто десятому, что мною замечены странные, необычные взгляды охраняемых, для анализа.

— Есть сообщить сто десятому.

Накляузничал, старый стукач! Нет, правда, а кто же я после этого? Чёртова работа, гнусная должность! Лучше бы корешки сажал на плантации! Или дерьмо утилизировал!

Кажется, начинаю злиться…

Проверяя свои фантазии я, теперь уже медленно, ползу по тюремным закоулкам и, видимо, действие чёрной пронизывающей энергии постепенно накапливается, вызывая напряжение и боль в голове.

Это настолько неуютно, что, наконец, я не выдерживаю и в одном из отсеков резко поворачиваюсь, ловя тупое, ускользающее в сторону лицо и раздраженно спрашиваю:

— Что?!!

Заключенные стоят оторопевшие от неожиданности, потому что кроме Шивы с ними никто никогда не разговаривает. Их здесь не больше шестнадцати, между собой они тоже не общаются. Точнее, не разговаривают. За разговоры на прогулке Шива им так влепит по ушам, треск пойдёт. А вот общаться, похоже, им как-то удаётся.

Я в упор смотрю на невысокого поседевшего уже южанина, когда-то весьма красивого, сохранившего свой дерзкий и надменный взгляд. Ну, мои пламенные взоры его не смутят, он не такое видел, нечего и здоровье терять. Как бы я ни злился внутри себя, понимание этого факта заставляет меня остыть и я спрашиваю более внятно:

— What's happend? Say! Первый, номер F94.

Дурак, зачем по английски-то?! Нельзя злиться, начальник, нельзя психовать. Вот сейчас, по номеру, Спрут определит на каком языке разговаривает этот тип с номером F94 и соединит. А заодно откроет экран с его данными. Тогда и поговорим.

— Есть Первый, соединяю.

— Что случилось?

Да ладно, он и сразу всё прекрасно понял. Только молчит.

Итальянец, Джованни Формоза, кличка "devil", то есть чёрт, куча мокрых дел, разбой, зверства, особоопасен, полный букет. А чего ждать ещё, здесь все такие. Я внимательно смотрю на его руки. Просто потому, что глаза он спрятал за завесой нежелания отвечать.

Сцена наша затягивается, я вижу, как напряженно смотрят на нас и друг на друга остальные заключенные. Я ещё раз настаиваю, уже, конечно, по русски, Шива ему разъяснит, что к чему:

— Говори!

— Мы все умрём?

— Почему?

— Это убийцы!

Через капсулу я слышу переводчика — спокойный механический голос Спрута, а в уши лезут злые как осы итальянские фразы. Забавно слышать их из уст человека, всю свою жизнь убивавшего других. Оказывается, его что-то еще волнует. Но не это главное. Открытие, которое сваливается на меня потрясает, заставляя изменить все представления и стереотипы, сложившиеся за годы работы.

— Откуда ты узнал?

Молчит….Нет, конечно же он не скажет. Ну и день задался! Новость за новостью!

Придётся всё же перетряхивать весь персонал, это даже хорошо, что именно сегодня я догадался об утечке информации, которая существует, несмотря на все пароли и уровни секретности. Надо заткнуть все эти дыры до приближения незнакомца. Или не надо?

— Ты разве хочешь жить?

— Si! Si, Mamma mio!

От волнения он переходит на свой итальянский поэтому перевод на секунду задерживается, но всё и так понятно.

— Почему? Разве вы здесь не ждёте смерти?

Его глаза вдруг сверкают, на миг обретают осмысленность и он выстреливает совершенно неожиданную тираду:

— Мы хотим на Земле… И умереть готовы. Не здесь. На Земле.

Он мой враг. Несмотря на то, что Земля отказалась от нас, мы не стали ближе. Мы враги, но то, что он сказал, неожиданно проводит между нами единственную общую линию. Я бы тоже хотел умереть на Земле, сам не знаю, почему.

Краем глаза я замечаю мельканье пальцев. Да, я так и думал, мы с Полем также общаемся, когда не хотим, чтобы это услышал Первый. Пятнадцать таких же мрачных фигур смотрят на его руки, но заметив, что я увидел это, отворачиваются, ещё больше подчёркивая важность открытого. Их знаки отличаются от моих, но это явная речь глухонемых.

— А если будет серьёзная работа, ты готов умереть?

Ответ приходит не сразу и для меня он звучит неожиданно.