— Как ты можешь быть в этом уверен, Робби?

— Я только что почистил свой хрустальный шар, Клер. Говорю тебе, кто бы это ни был, он больше ее не тронет.

Робби выбежал из комнаты, но через минуту вернулся, сжимая в руках свою куртку.

— Клер права, — сказал он Кэлу и Микки. — Мы валяли дурака. Я пойду к Робокопу, и плевать, что говорит мама.

— Правильно, Робби, — сказал Микки, понимая, что семья не может так жить дальше. — Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, друг. Вы двое останьтесь здесь с Клер и присмотрите за мелкими.

Кэл и Микки смотрели в окно, как Робби шагает по улице. Микки, посвященный в тайну Лэмсдонов, чувствовал гордость за друга, но Кэл ничего не понимал.

— А что он собирается рассказать полиции? — спросил он, но Микки оставил вопрос без ответа.

— Пойдем, нужно присмотреть за Клер, она снова погружается в небытие.

— Точно. Мне кажется, ей становится хуже. Она впервые заговорила с тех пор, как с Керри случилась беда.

— И ее нельзя в этом винить после всего того, что с ней произошло. Но не волнуйся, — с твердой уверенностью добавил Микки, — она выкарабкается. Никто и ничто не сможет сломить Лэмсдонов.

Лоррейн подперла подбородок руками и уставилась на миссис Арчер, которая в упор смотрела на нее. Эта жуткая женщина находилась в комнате для допросов уже два часа и при этом не произнесла ни слова, хотя бы чтобы подтвердить свое имя. Да она даже адвоката не потребовала!

Одно вселяло надежду: она ни при каких обстоятельствах отсюда не выйдет. Даже не учитывая торговлю наркотиками и найденный в «Голубом льве» нож, при женщине нашли человеческую голову!

Лоррейн посмотрела на Люка:

— Сколько лет дают за хранение частей человеческого тела?

— Пятнадцать, босс, — моментально выдал Люк убедительный ответ.

— Вы это слышали? Пятнадцать лет, миссис Арчер, и это только за хранение. А по-моему, именно вы распилили парня на две части.

Что-нибудь вообще может расшевелить эту уродину? Пора сделать ход конем.

Лоррейн ударила кулаками по столу:

— Что, черт возьми, делала голова Джека Холланда у вас в сумке?

Никакой реакции, даже глазом не моргнула.

— Да, миссис Арчер, мы знаем, кто это. Люк сразу же его опознал. Голова в таком хорошем состоянии по сравнению с остальным телом — где вы хранили ее?

Миссис Арчер снова взяла себя в руки и просто посмотрела на Лоррейн.

Лоррейн покачала головой и встала.

— Я знаю еще кое-что, — она наклонилась к миссис Арчер, — вам предстоит много-много времени провести в одиночестве, потому что я не вижу никого, кто бы хотел за вас заступиться. Особенно с этой головой.

Это сработало. Лоррейн услышала что-то очень похожее на рычание, а затем миссис Арчер произнесла всего одно слово:

— Отвали.

— Ну надо же! Уведи ее, Люк, я больше не могу на нее смотреть. Одного ее вида достаточно, чтобы заработать хронический понос.

Миссис Арчер встала со стула и, равнодушно пожав плечами, последовала за Люком.

Когда ее увели, Лоррейн, сломав полдюжины карандашей, решила выпить кофе. Когда они получили сообщение, что патрульная машина нашла миссис Арчер в поле, да еще и с мумифицированной человеческой головой, весь участок прыгал от восторга — дело двигалось к концу. Но на самом деле они ничуть не продвинулись. Лоррейн пнула стул, на котором сидела эта жуткая женщина. Если она не заставит ее говорить, им придется довольствоваться только марионеткой, но не кукловодом.

Причем чертовски уродливой марионеткой.

Робби начинал терять терпение. Он сидел в этой комнате так долго, что готов был поклясться, что натер себе мозоль на мягком месте. Маленькая темноволосая женщина привела его сюда, сказав, что инспектор Хант занята и примет его позже.

— Она не уточнила, насколько позже, — проворчал Робби.

Он решил, что с него достаточно; если она не желает выслушать то, что он хочет сказать, тогда черт с ней.

Он открыл дверь в коридор и почти столкнулся с Лоррейн, которая вышла из двери напротив. Оба выглядели удивленными.