Муссо-Нова Алисса
Шрифт:
Потом он вгляделся в изображение карлика оценивающим взглядом и поскреб подбородок: «Зарядкой заняться не мешало бы… у вас тут есть во дворце какие секции?»
«Секций нет, — Шехерезада оглядела фигуру скрипача. — Только вот группа с танцами живота… по понедельникам занимаются и четвергам, там у них зарядка, йога, танцы…» Она представила фаната Сальери в прозрачных шальварах с бусами на тощих бедрах и расхохоталась.
«И нечего смеяться, — обиженно запыхтел фанат. — У меня, между прочим, 90-60-90, когда я в бронежилете. И вообще — Я НЕ ТОЩИЙ, Я — ЭЛЕГАНТНЫЙ!»
«А знаете, маэстро, — задумавшись всего на мгновение, произнесла Шехерезада. — Я, пожалуй, отправлю вас в поисках смысла жизни. Скажу вам по большому секрету — наиувлекательнейшее занятие!»
Шехерезада достала из корсета маленький пульт, направила его на «элегантного» и нажала крохотную красную кнопку. Фанат Сальери не успел ответить ни да ни нет, а уже очутился в одном из проходов лабиринта.
Был он теперь размером со среднеоткормленного таракана, какие водятся на просторах домов центра Среднерусской возвышенности, и легко умещался в лабиринте на изящном столике посреди тарелок с рахат-лукумом, блюд с янтарным виноградом и орехами. Он даже попытался подпрыгнуть, чтобы на бреющем полете откусить кусочек свежего персика, но…
…запнулся о виноградную косточку и плюхнулся в тарелку с лукумом. Моментально сахарная пудра облепила его со всех сторон, сиропная сладость набилась в кармашки и, похожий уже
больше на украшение для торта, маэстро уселся на кубик лукума.
«Смысл жизни! — простонал он. — Вот он, смысл этой дурацкой жизни, — когда хочешь котлету, обязательно сахара дадут!»
«Ой! — над ним звонко хлопнули розовые ладошки. — Ой, девочки, смотрите — говорящий таракан!»
Теперь ты видишь, Кант, что мир материален?
Это кто идет в пальто?
Любил Падишах, вскочив на лучшего скакуна Григория-Падишахоносца, осматривать свои владения, вдоль и поперек, пополняя казну и карманы. Жены всегда участвовали в этих победоносных походах, покупая себе новые наряды, косметику и звонкие брямки. И даже жара или стужа не могла всем им испортить походное настроение.
И только Шехерезада ленилась шататься по походам…
Она шаталась только в пределах дворца. Поэтому, когда все уехали и улеглась пыль, поднятая копытами Падишахоносца, пошатнулась Шехерезада как следует, и брякнулась возле фонтана, уронив куда надо четыре тома своих сказок и дискетку с планами еще трех книг. От удара шехерезадом о каменные плиты в голове у нее что-то сдвинулось, и она произнесла голосом мультфильмного зайца:
«Четыре сыночка и лампочка дочка!» И тут же перед ее ясными очами встали, как кони перед грозой, четыре танкиста и Анка-пулеметчица с абажуром наперевес.
«Кому тут счастье не светит? — спросила Анка, пулеметными очередями света обдавая присутствующих. — Кто в темень несчастий угодил?»
Шехерезада, перезагрузившись внутри себя, открыла очи шире, молвила: «Мне не светило до твоего появления, о несравненная Анка. Но если ты мне подаришь свой абажур, то я спасена!»
«Хм», — хмыкнула Анка с абажуром и давай совещаться с четырьмя танкистами, которые уже курили кальян… Абажур в курении участия не принимал и поэтому был решительно против акта дарения.
«Не хочу, не желаю! — горячо шептал он Анке на ухо. — Я тебя уже давно знаю, я к тебе уже почти совсем привык, а эту Шухерезаду вижу первый раз в жизни!»
Танкисты же на Анкины вопросы не откликнулись, они, не отрываясь от кальяна, в один голос только рявкнули загадочно:
На полу валяется — на «Ш» называется!Четырехкратное эхо отразилось от башен дворца и упало в фонтан, окатив абажур веером брызг и заодно умыв Анку, которая вечно была перепачкана пороховой гарью.
«Так-так-так!» — пробасила пулеметчица.
«Так-так-так!» — передразнил ее пулемет.
«Тааааак!» — нараспев протянула Шухеризада, вставая с пола… и в недоумении оглядываясь в поисках того, ЧТО же все-таки валялось на полу и называлось на букву «Ш»… На полу она ничего не нашла, зато подняв взгляд, с удивлением увидела абажур, кокетливо прикрывшийся веером из искрящихся брызг. За абажуром стояла Анка, с которой потоками стекала пороховая гарь, обнажая невиданный доселе розовый бюст олимпийских размеров…