Шрифт:
— Подумай мамочка, — врала Лена. — Доплатить придется гроши, и мы получаем роскошную, почти новую машину. Надо признать, что нашему папке везет!
Лена ездила несколько раз в прогулку на велосипеде мимо места катастрофы. Только на третий день серая Мышка исчезла из обрыва. Дальнейшая ее судьба нам неизвестна.
Иван Филиппович осушил до дна свой стакан и с видимой неохотой, устало досказал свою печальную повесть:
— Вскоре мы действительно приобрели в кредит Бюик 54 года и уже через несколько дней, с Леной же, на перекрестке сбили с ног двух неосторожных джентельменов. Они предъявили мне иск за материальный и моральный ущерб на смешную сумму в размере 38 тысяч долларов…
При этих словах в садик впорхнула госпожа Расчетова.
— А вот вы где! — плотоядно улыбаясь, произнесла она. — А я его, пьяницу, по всему городу ищу. Звонила к Арине Алексеевне. Мой, отвечает, тоже исчез!
— Когда я был египетским фараоном, — в сторону зашептал господин Расчетов, — я имел обыкновение своих устаревших жен живьем замуровывать в пирамидах. Бывало только подмигнешь, а верный Фейзула, очень любивший такого рода поручения, уже скалит зубы.
— О кей, отвечает, будет выполнено, мой великий фараон и повелитель!
— Какой фараон, что ты шепчешь?! — рассердилась госпожа Расчетова.
— Я говорю, — повысил свой голос Расчетов, — что тронут твоей заботой и спешу домой. Прощайте господа. Прощайте, Иван Филиппович, я буду молиться о вас!
Когда Расчетовы ушли, Иван Филиппович тоже поднялся. Бледен и значителен лицом. Глядя на него, даже Толя не решился дальше его расспрашивать. Всей группой медленно как на похоронах, двинулись к выходу.
Наши дни
По случаю врачебного съезда нас с Иваном Филипповичем, одев в белые, лакейские кителя, отрядили в помощь к Толе на вешалку. С довольно кислым видом мы спустились в холл и предстали пред ясные Толины очи.
— Ожидается более пятисот делегатов, — сообщил наш новый начальник. — Если даже считать осторожно по гривеннику с носа, и то будет 50 долларов!
— Чаевые?! — сообразил Иван Филиппович. — Признаться, еще никогда лакеем не был! — По его лицу пробежала тень, впрочем он быстро овладел собой и даже заметно оживился. Стал стирать пыль, подравнивать вешалки и производить другие подготовительные и полезные действия.
— Вы должны называть гостей сэрами, — поучал нас тем временем Толя. — Например: вы забыли свой номерок, сэр! Премного благодарен вам, сэр!
— Как-нибудь, как-нибудь, — снисходительно улыбнулся Иван Филиппович. — Авось твою фирму не осрамим. Теперь же можно и покурить.
Мы осторожно опустились в глубокие, кожаные кресла, и странное дело, только опустились, тотчас почувствовали себя каналиями.
— Холлы роскошные понастроили, — оглядываясь и очевидно бравируя, говорил Иван Филиппович. — Настоящей же культуры и не нюхали!
— Действительна… А знаете все же неудобно, возможно, что мы так расселись?
— Плюньте, здесь демократия. Нам, старым интеллигентам, может иной раз и странновато, молодежь же быстро осваивает. Недавно едем в бусе, басе или босе, чума знает как по-ихнему. Словом всей семьей едем. Тесновато. Возле нас стоит нарядная американка, та ремень держится. Я толкнул своего Николая, шепчу:
— Уступи, оболтус, место. Видишь, дама!
— Нет, папа, принципиально не могу.
— Господа, говорю, что за дети теперь пошли. Прямо псы какие то, а не дети!
Тут мать в разговор впуталась:
— Что за ужасные сравнения у тебя, Иван Филиппович!
— Правильно! Заступайся всегда за них, еще не то увидишь!
— Ах, оставь пожалуйста… Но на самом деле, почему ты Коля, не хочешь уступить даме место?!
— Если я буду уступать место каждой бруклинской шлюшке, — говорит Николай, — я потеряю к себе самоуважение.
Тут видим, что наша американка, до того державная себя вполне индифферентно, начинает поводить глазами и краснеет. Мы тоже краснеем, так как чувствуем, что сейчас должно случиться что-то страшное.
— Поздравляю вас с сыном джентльменом, — говорит вдруг дама по-русски, — и начинает пробираться к выходу.
— Понаехали тут разные…, — чтоб как-нибудь выручить брата, ворчит Лена. — Нарядилась под американку, дипишка несчастная, подумаешь!
Или в другой раз Николай мне заявляет:
— Знаешь, папа, я солидарист.
— Что ты дурак, мне известно, — осторожно говорю я. — Что же касается солидаристов, то кто они такие?
— Так, папа, ты всегда, — обиделся Николай. — Критикуешь, не узнав еще в чем дело. Солидаристы это…