Рэй казался пристыженным. Он поднял голову и улыбнулся, подумав о чём-то другом.

— Ну и семейка! Посмотрите-ка на этих четверых. Натан Бёрк сказал:

— А что с нами не так?

— Мы одни. Вот это плохо, — сказал Рэй, и его улыбка мало-помалу превращалась в гримасу. — С нами нет ни одной женщины. А почему так произошло? — Он посмотрел на Луи. — Где твоя мама? Почему её здесь нет?

— Она умерла. Она умерла пьяной два года назад, — сказал Луи. — И ты точно так же помрёшь, если не бросишь пить.

Повисла долгая тишина. Джин спросил:

— Зачем ты так, Рэй?

— Что зачем?

— Зачем ты вспомнил Сандру?

— Это моя бывшая жена. Могу я вспомнить свою бывшую жену? Могу я пожелать, чтобы она сейчас была здесь? Или это запрещено? Или мне нужно твоё разрешение, чтобы скучать по ней?

Натан Бёрк покачал головой: — Нет, Рэй, тебе не нужно ничьё разрешение.

— Отлично. Спасибо, пап. А тебе как, Луи? Ничего, что я скучаю по твоей маме?

— Всё в порядке. Конечно, — сказал Луи и встал, собираясь уходить. — Я тоже по ней скучаю.

Джин спросил:

— Ты куда?

— Да у меня завтра с утра репетиция.

— Если ты так по ней скучаешь, — сказал Рэй, обращаясь к Луи, но глядя на отца, — то почему же ты так боишься говорить о ней?

Не обращая внимания на вопрос, Луи пожал руку Джину, и наклонился поцеловать дедушку в щёку.

— Увидимся, дед.

— Позвони мне.

— Хорошо, — сказал Луи. Он повернулся и пошёл к выходу, но, сделав два шага, остановился и повернулся на сто восемьдесят градусов. Теперь его отец смотрел прямо на него. — Я не боюсь говорить о своей маме. Я говорю о ней со своим психиатром и теми, с кем я близок. Но не с тобой, папа.

Рэй отвернулся и пожал плечами:

— Может быть когда-нибудь и поговоришь.

Луи развернулся и пошёл к выходу, но около стола заказов его остановил высокий стройный человек с аккуратно причёсанными чёрными волосами. Они поздоровались и о чем-то коротко поговорили, а когда Луи быстро отвернулся и пошёл прочь, на подвижном лице мужчины внезапно появилось выражение жестокости и беспомощного гнева.

Джин сказал:

— Какой-то знакомый парень. Да, Рэй? Рэй пожал плечами:

— Похож на менеджера.

— Нет. Это сын Мори Геллера, — сказал Натан Бёрк.

— Чей?

— Мори Геллера. У него был магазин «Мировая мода» на углу Голливудского бульвара и Кауэнги.

— Точно! — воскликнул Джин. — Ронни Геллер. Я с ним в средней школе учился.

Джин попросил официанта принести счёт, Рэй встал и, извинившись, вышел в туалетную комнату. Запершись в кабинке, он быстро достал коробочку с граммом кокаина, который он купил ещё в студии. Это был лучший кокаин в городе, чистый «перуанский пух», если верить перекупщику, который продал его. И Рэй до сих пор ждал момента, чтобы попробовать его, зная, что как только он вдохнёт одну дорожку и этот сумасшедший ползущий мир поглотит его, он будет не в состоянии остановиться, как нельзя остановиться после одного глотка выпивки.

Он высыпал порошок на помятую десятидолларовою бумажку и внезапно подумал, что он до сих пор ничего не выпил и если сейчас ему хватит храбрости просто высыпать этот кокаин, то, скорее всего, завтра он проснётся и будет целый день трезв. Почти минуту Рэй сидел на стульчаке и пялился на чёрно-белый кафельный пол, ведя с собой молчаливый спор. В конце концов, он пришёл вот к чему: больше всего на свете он хотел, чтобы его собственный сын уважал его, он знал, что ему никогда не вернуть веру и чувство защищенности, которые он не смог дать Луи в детстве, и знал, что это случится теперь только в том случае, если он сначала научится уважать себя сам.

— И я высыпал порошок, — рассказал Рэй Мелани на следующий день, позвонив ей из студии. — Это первое.

— Мои поздравления.

— Думаю, что на этот раз у меня получится.

— Ну, а как прошла вторая часть ужина?

— Отлично.

— Наверное, хорошо, что меня там не было.

— Ты права.

— Кстати, просто интересно — моё имя вообще упоминалось?

— Вскользь.

— Он до сих пор уверен, что я знаю, кто убил Бобби.

— Наверное. Мы не говорили об этом.

— Ну, а что думаешь ты, Рэй?

— Ну, знаешь, как говорят «Анонимные алкоголики», тебе метают только твои собственные секреты.

— Продолжай.

— Знаешь, Мелани, пообещай, что никому не скажешь. По-моему, ты не сможешь промолчать.

— Итак, это означает, что либо я не знаю, либо знаю, и рассказала кому-то.

— На самом деле ты не рассудительный человек.

— Ага! Никогда не думала об этом.