Король у себя во дворце от нетерпения все ногти изгрыз. Как доложили ему королевские слуги, что Орел на кровлю дворца сел и Хандака принес, король сейчас же надел корону и сел на золотой трон.

А Хандак обнялся на прощанье с сударем Орлом, ото всей души поблагодарил его за помощь. Взмахнул Орел крыльями и полетел в лес, — известить друзей, что они с Хандаком живы-здоровы вернулись.

Ввели кузнеца к королю, в тот покой, где королевский совет собирается.

— Где разрыв-трава?

— А вот здесь!

— Подать мне вора из острога! — приказал король. Корона у него от волнения на затылок съехала.

И снова двинулось шествие к королевскому складу пыли. Взял вор разрыв-траву, понюхал, чихнул и притронулся ею к замку с колесо величиною. Тронул он его той травой раз, два, три… Ничего! Висит замок крепче прежнего!

— Чего ж ты еще ждешь, несчастный! — заорал король. Пришлось тут бедному вору в своем бессилье признаться.

— Великий государь! Такого замка еще свет не видывал и никогда больше не увидит. Даже разрыв-трава его не берет!

То-то обрадовался король!

— Срубить вору голову! — приказал он на радостях. И палач снял тотчас ему голову с плеч долой. — А ты, кузнец, берись за работу! Тебе еще девятьсот девяносто девять замков сделать!

— Государь, — осмелился вмешаться один из бояр. — В складе заперт хранитель пыли…

— Что-о-о! — закричал царь, да так грозно, что боярин задрожал, как осиновый листок. — Пусть сидит запертым. Недосуг нам с ним возиться.

Так и остался хранитель пыли сохнуть в пыли.

Король вернулся во дворец, а Хандак — в лес, за своим молотом, оставленным на хранение Михайле Потапычу.

И стал Хандак один за другим замки делать, каждый с тележное колесо.

Как закончит кузнец новый замок, сейчас же отправляется торжественное шествие, и король с большим почетом вешает замок на сокровищницу, амбар, подвал, или склад, где хранилось, да копилось королевское добро. И всякий раз хранитель, приставленный к добру, перед тем, как на амбар замок вешать собирались, непременно норовил туда заскочить: дескать, ему что-то проверить надобно (а на самом деле, чтобы еще раз что-нибудь стянуть, ведь понимал он, что с таким замком больше у короля ничего не стащишь). И всякий раз замок навешивали прежде, чем хранитель успевал выйти оттуда. И вот так, один за другим, были заперты девятьсот девяносто девять бояр, хранителей королевского добра, поплатившихся жизнью за свою жадность. Под конец остался один-единственный, и то по какой-то необъяснимой случайности.

Надумал король созвать боярский совет и назначить новый налог: на пальцы. Король рассуждал так: пусть даже некоторые бедняки лишат себя пальцев, все же сколько-нибудь пальцев на ногах да на руках у них останется. Налог во всяком случае выгодный!

Но, войдя в зал, где обычно собирался совет, король увидел одного-единственного боярина, последнего из тысячи.

— А где же другие? — спросил удивленно король.

— Заперты каждый на месте службы, государь! — прошептал последний хранитель.

Призадумался король. Как так? Ведь эта тысяча бояр тоже его достояние, а тут — пожалуйте! — остался один-единственный да еще и самый плохой: павлиньи перья хранит.

Помрачнел король и приказал привести кузнеца.

— Негодяй! — крикнул король, как только Хандак предстал перед ним. — Ты мне всех бояр перевел!

— Я? — удивленно переспросил Хандак.

— Где ключи от замков?

— Ваше величество приказало мне ключей не делать. Я едва успевал замки ковать.

Топнул тут король ногой, надел корону и велел карету подать.

Жалкое шествие вышло из дворца. А направлялось оно спасать хранителя пыли, того, которого заперли первым, и который дольше всех просидел взаперти. Ехал король в карете, за ним шел Хандак с молотом на плече да несчастный хранитель, каким-то чудом уцелевший, а за ними два-три факельщика. И все тут!..

Остановились они перед складом:

— Сбей замок! — велит Хандаку король. А тот отказывается.

— Ковать, — говорит, — умею, а ломать не стану!

— Ах, так! — рявкнул разгневанный король. — Палач! Позвать сюда палача!

И пришел тут конец терпению Хандака.

— Значит так! — крикнул он, и от крику его дрогнули стены дворца. — Ну ладно же, смотри!

И, размахнувшись молотом, он ударил в стену амбара. С тех пор, братцы мои, и пошла поговорка «в пух и прах!» Потому что прахом разлетелась от того удара каменная стена, размело все лари с пылью, и потянуло из амбара такое пыльное облако, что всю землю заволокло! С такой силой ударил разгневанный кузнец своим молотом.

Нескоро пришли в себя после этого удара хранитель и факельщики. Оглянулись, а короля не нашли. Ищут они, ищут — нигде ничего! Взглянул тут хранитель павлиньих перьев на небо. Видит, донеслась туча пыли до самой луны, только там и рассеялась, туда и короля занесла. Зацепился король штанами за рог месяца, висит и левой рукой старательно придерживает корону на голове. Барахтается король, освободиться силится, то ногами шевельнет, то правой рукой поведет. И так он барахтался, пока не лопнули штаны, и не полетел он стремглав вниз. Падал он долго и упал на то самое место, где раньше стоял склад пыли. Тут король и разбился вдребезги.