— Дрожат!.. Это только так, для красного словца, сказано… Чего им дрожать? — затараторил капитан. И он наговорил зверям столько чудес о своем царе, так бил себя кулаками в грудь, божился и клялся, что лучше хозяина им не сыскать, что они стали сдаваться. Ведь слушая его, можно было и в самом деле подумать, что этот царь слаще меда, лучше румяных блинов, и что он только о том и думает, как бы стать на старости опорой бабушке. Бедные звери, которые никогда не высовывали носа дальше острова, согласились познакомиться с царем, проверить его, хотя мастер Бобр с великим сомнением качал головой, слушая эти разговоры.

Так случилось, что Выдра отдала приказ поднять паруса и, взяв на буксир царский корабль, направилась к царской столице. Так случилось, что жителям этого города в скором времени довелось наблюдать у себя на улицах странное шествие: во главе его гордо выступала Выдра, за ней шел бородатый капитан, окруженный девятью дикими кабанами, дальше дядя Бобр, а за ним

не говоря уже о других животных Зеленого острова, приехавших на чудесном корабле.

Как увидели дворцовые стражи странное шествие, задрожали. Стоят, между собой переглядываются. Но царь, который глядел в окошко, крикнул:

— Откройте ворота! Откройте ворота!

Широко распахнулись перед зверями дворцовые ворота, будто то были не бедные твари, а посланцы могучих держав. В одну минуту наполнился дворец визгом, хрюканьем, карканием и щелканием.

— Ну что, победил? — спросил царь бородатого капитана, когда шествие вошло в главный зал, посреди которого возвышался царский трон из черного дерева.

— Видите ли, ваше величество… — замялся капитан и борода его затряслась и запрыгала, как вымпел под ветром.

— Победил ты или нет?

— Нет, государь! Честная Выдра, которая стоит перед вашим величеством, победила меня…

С досады царь надулся как индюк, и нос у него стал багровым.

— Ах, так?!

— Да, ваше величество!..

Тут царь повернулся к одному из бояр, который все охал, задыхаясь в тяжелых, подбитых мехом, одеждах, и коротко приказал:

— Капитана… на кол!

— На кол, государь! — простонал боярин и отвесил царю земной поклон.

Но, как только боярин подошел к бородатому капитану, чтобы исполнить повеление царя, как девять диких кабанов окружили капитана. И клыки их так угрожающе блестели, что боярин невольно попятился. У кабанов, какими бы они ни были дикими, было куда больше сердца, чем у царя.

— Государь!.. — смущенно начал боярин.

А царь готов был лопнуть от злости.

— Что с вами, милые мои хрюшечки? — запел он писклявым от ярости голосом. — Кто вас разгневал, голубчики?

Но самый большой из кабанов ответил ему басом, от которого у стражей побежали мурашки по спине:

— Что за хрюшечки?.. Что за голубчики? А ну-ка, оставь капитана в покое!!

Царь искусал себе в кровь губы, изгрыз всю редкую бороденку, багровел, зеленел, краснел, бледнел и, наконец, заговорил таким голосом, что казалось, будто скрипят немазанные двери:

— Капитана? Слышь, боярин! Наши честные гости спрашивают, чего ты ни с того, ни с сего привязался к капитану? Чем он перед тобой провинился, что ты ему вдруг колом грозишь?

— Государь! Ваше величество!.. — в отчаянии прохрипел боярин. — Я…

— А ну-ка, оставь мое величество в покое! — крикнул царь с высоты своего величия, встал со стула, длинный и худой, снял с боярина его меха и накинул их на плечи капитана. Тот, растерявшись, послушно подставил спину и сейчас же застонал — заохал от жары.

— Пускай мои писцы запишут для потомства, как царь вершит правый суд! — приказал царь и тут же, обращаясь к самому огромному из кабанов, заговорил со сладенькой усмешкой — Ну, голуб… То есть, ну, славный кабан, нравится ли вам наш царский суд?

Кабан довольно хрюкнул и спросил бородача капитана, который не на шутку задыхался под мехами:

— Что, хорош царский суд?

— Да здравствует царь! — простонал бедный бородач. — Каков бы ни был его суд, в конце-то концов выходит хорошо!

Но тут вмешалась Выдра.

— Послушай, царь, — начала она. — Мы ищем хорошего хозяина и правителя для нашего Зеленого острова. Не знаешь ли ты кого-нибудь, кто годился бы на это?

— Как же, как же, знаю! — обрадовался царь. — Я вам своего царевича дам. Эй, капитан! Беги живее к царевичу, пусть немедля к нам сюда пожалует!