— Но как насчет Мэгги? — встрепенулась девушка. — Я знаю, у тебя нет её волос или чего-то от неё, но ты создал поисковое заклинание для меня, используя кровь моей матери, верно? Разве ты не можешь использовать свою кровь для этого?

Я успокоил своё дыхание и погасил всплеск разочарования, которое пыталось просочиться в мой голос.

— Это первое, что я попробовал. Сразу после звонка Сьюзен, как только все началось.

Молли нахмурилась.

— И почему это не сработало?

— Я не знаю, — вздохнул я. — Может, потому что должно быть что-то большее, чем простая кровная связь. Возможно, должна быть более сильная семейная связь между ребенком и родителями, которая усилит эффект поискового заклинания. Может быть, Красная Коллегия использует какую-то магию, которая скрывает или блокирует поиск. Бог его знает, чему они могли научиться, чтобы применять контрмеры против чародеев в течение войны, — я устало покачал головой. — А, возможно, сыграло роль простое расстояние. Я никогда никого не отслеживал на расстояние больше чем несколько сотен линейных миль. Я слышал о заклинаниях, которые работают больше, чем несколько тысяч миль, но ни от того, кто на самом деле делал это. Имей немного доверия, Кузнечик. Конечно, я пытался. Я бы не провел половину дня, пытаясь узнать что-либо по своим каналам, если бы сначала не попробовал этого.

— Ой, — сказала Молли. Она выглядела смущенной. — Да. Извини.

Я вздохнул, и, запрокинув голову назад, закрыл глаза.

— Без обид. Извини, малышка. Я немного напряжен.

— Есть такое, — кивнула она. — Хм. А мы должны торчать тут у всех на виду? Разве нам не стоит спрятать машину и затаиться?

— Неа, — пробормотал я. — Мы хотим быть заметными.

— Почему?

— Я собираюсь закрыть глаза, — устало буркнул я ей. — Ненадолго. Оставайся настороже, хорошо?

Она косо глянула на меня, но сказала:

— Хорошо.

Я закрыл глаза, но буквально через полсекунды после этого, Молли пихнула меня в бок.

— Просыпайся, Гарри. У нас компания.

Я открыл газа и обнаружил, что серый день сменяется ранними сумерками. Глянув в зеркало заднего вида, я заметил белую спортивную машину, притормаживающую, чтобы припарковаться на улице позади нас. Габаритные огни погасли, как только водитель покинул салон.

— Это заняло у него много времени, — пробурчал я.

Молли непонимающе покосилась на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Попросил его встретиться со мной здесь. Не знал, где его найти.

Молли оглянулась назад через заднее окно, и даже Мыш приподнял голову и оглядел окрестности.

— О, — понимающе протянула Молли, в то время, как хвост Мыша нерешительно застучал по спинке моего сиденья.

Я вышел из машины и пошел навстречу вампиру, моему сводному брату.

Мы с Томасом две полнейшие противоположности. Я худощавого сложения, ростом чуть больше шести с половиной футов. Он на волосок ниже шести футов и выглядит как фитнес — модель. Мои волосы грязно-коричневого цвета, подстрижены очень коротко на висках и затылке, и чуть длиннее сверху. Они имеют склонность торчать в разные стороны спустя несколько минут после расчесывания. У Томаса черные, ниспадающие на плечи волосы, волнистые от природы. Я одеваюсь в джинсы, футболку и большой черный кожаный пыльник. Томас носит сшитые на заказ брюки из белой кожи, белую шелковую рубашку и более грубый шелковый пиджак, тоже белый, украшенный элегантной парчой. Его лицо просится на рекламные щиты, мое хорошо бы смотрелось на плакате «Разыскивается преступник».

Однако у нас одинаковые линии подбородка, и наши глаза похожи друг на друга формой, пусть и не цветом. Это у нас от матери.

Мы с Томасом встретились уже взрослыми. Он был со мной в самых худших передрягах, где я когда-либо бывал. Он спасал мою жизнь не раз, и я был благодарен ему за это. Но так было в то время, когда он боролся против Голода — вампирического демона присущего вампирам Белой Коллегии. Он провел годы, сохраняя контроль над своей темной стороной, интегрировавшись в чикагское общество, и в целом пытаясь жить как человек. Мы были вынуждены сохранять наше родство в тайне. Совет попытается использовать его против Белой Коллегии, в тот же самый момент как этот секрет станет им известен. Так же вампиры попытаются дотянуться до Совета через меня.

Потом кое-что плохое случилось с ним, и он перестал пытаться быть человеком. Я видел его в общей сложности две, может быть три, минуты с тех пор как он начал питаться на людях снова; теперь не отпивая маленькие глотки, а выгрызая большие куски чужой жизненной энергии.

Томас самодовольно подошел ко мне, словно мы расстались буквально вчера, осмотрел меня сверху вниз, и заявил:

— Тебе срочно нужен стилист, младший брат.

Я отмахнулся.

— Знаешь что. Ты — дядя.

Томас запрокинул назад голову и коротко рассмеялся.

— Что? Нет, едва ли… если только случайно не выжил кто-то из отцовских отпрысков. Что по существу не случалось…

Он запнулся на середине предложения, и его глаза расширились.

— Да, — кивнул я.

— Опа, — протянул он, и замер с широко раскрытыми глазами, очевидно окаменев от сюрприза. Это было немного пугающе. Люди обычно выглядят как люди, когда они замирают. Бледная кожа Томаса и ярко синие глаза застыли, как у статуи. — Опа.

Я ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом.

— Скажи «маслёнка».

Томас удивленно моргнул.

— Зачем?

— Тебе придётся быть Железным Дровосеком.

— Зачем?

— Не обращай внимания, не важно, — вздохнул я. — Послушай, не вдаваясь во множество деталей: у меня есть восьмилетняя дочь. Сьюзен никогда мне не говорила. Герцогиня Арианна из Красной Коллегии похитила её.

— Хм, — сказал Томас. — Если бы я знал это, возможно, я приехал бы раньше.

— Не мог ничего говорить по телефону. В дело вовлечены ФБР и полиция, они постоянно вставляют мне палки в колеса, — я мотнул головой в сторону улицы. — Тот, кто пытается остановить меня, шантажирует полицейского, живущего в конце этой улице. Я тут надеюсь поймать кого-либо из шантажистов или киллеров, которых послали по его душу, и выбить из них любую информацию, которую смогу.