— Старых обид? — переспросил я.

— Насчет нашей первой встречи, — ответил Мартин. Он вел машину точно так же, как он делал все — вежливо. Соблюдал остановки. Пять миль в час выше допустимого. Куда бы мы ни направлялись, это грозило растянуться на целую вечность.

— Ты подразумеваешь то, как вы использовали меня, чтобы попытаться убить старого Ортегу? — спросил я. — Гарантируя этим то, что Дуэльный Кодекс будет нарушен, дуэль признают недействительной и война вампиров с Белым Советом продолжится?

Мартин глянул на меня, а затем в зеркало заднего вида на Сьюзен.

— Я говорила тебе, — сказала она Мартину. — Он тупит только короткий срок. В конце концов, он во всем разбирается.

Я послал Сьюзен небрежный кивок головой в знак согласия.

— Не трудно понять, что вы действовали, оглядываясь назад в прошлое, — продолжил я. — Война Красной Коллегии с Белым Советом должно быть лучшее, что случилось с Братством за века.

— Я с ними только чуть более сотни лет, — бесстрастно сказал Мартин. — Но да, это лучшее, что случилось за это время. Белый Совет — это единственная организация на планете, у которой есть ресурсы для серьезного противостояния им. И каждый раз, когда Совет одерживает победу или даже выживает, что все равно означает сокрушительную победу — это означает, что Красная Коллегия разрывается изнутри на клочки. У некоторых из них были тысячелетия, чтобы выпестовать обиды и зависть к конкурентам. Так что это эпическое по своим масштабам действие.

— Можете называть меня чокнутым, — буркнул я, — но я видел слишком много детей, умерших в войне, которую ты помог гарантировать. Старые обиды? — я улыбнулся ему формально. — Марти, верь мне, когда я говорю, что ты не захочешь, чтобы я начал разбираться с моими обидами прямо сейчас.

Я почувствовал взгляд Мартина, скользящий по мне, и увидел, как напряжение охватило его тело. Плечо мужчины дернулось. Он думал о своей пушке. Мартин был действительно хорош с огнестрельным оружием. В ночь моей дуэли с вампиром Красной Коллегии по имени Ортега парень попал в цель, используя одну из этих ужасных снайперских винтовок, за полсекунды до того, как вампир тем или иным способом прикончил бы меня. Это было грубое нарушение Дуэльного Кодекса — свода правил для того, чтобы решать личные конфликты между представителями наций, подписавших Соглашение. Исход честной дуэли, возможно, положил бы ранний конец войне между Красной Коллегией и Белым Советом Чародеев и спас бы множество жизней. Но все вышло по-другому.

— Не волнуйся, парень, — сказал я ему. — Ортега уже был наполовину к тому, чтобы нарушить Дуэльный Кодекс. Так что Кодекс был бы нарушен независимо от того, что ты сделал той ночью. Твое присутствие привело к тому, что в последнюю секунду он получил пулю вместо меня. Ты спас мою жизнь. Я помню об этом.

Я продолжал ему улыбаться, поскольку не чувствовал себя абсолютно честным, таким образом я постарался сделать разговор немного весомее.

— Я также абсолютно уверен, что если бы ты мог получить то, чего ты добивался, выпустив пулю в мою спину вместо его груди, ты бы сделал это, не моргнув и глазом. Так что даже не думай, что мы приятели.

Мартин посмотрел на меня и затем расслабился. Он произнес:

— Какая ирония, что ты, мустанг Белого Совета, так крепко держишься за их самодовольные позиции моральных убеждений.

— Поясни? — попросил я спокойно.

Он говорил беспристрастно, но я чувствовал огонь, горевший где-то глубоко за этими словами — впервые за все то время, что я его знал.

— Дрезден, я тоже видел, как умирают дети, забиваемые, как животные, властью, которую никто не замечает. И могущественный Совет выглядел так, как будто его чертовски все устраивало, потому что жертвы были бедны и далеко, а это хорошая причина, чтобы дать им умереть. Так что — да. Если бы выпустить пулю в тебя означало, что Совет бросит силы на противостояние с Красной Коллегией, я бы сделал это дважды и еще бы приплатил за привилегию, — он остановился перед знаком «стоп», прямо посмотрел на меня и продолжил. — Это хорошо, что мы все прояснили. Есть что-нибудь еще, что ты хочешь сказать?

Я глянул на мужчину и серьезно проговорил:

— Ты стал блондином. Это делает тебя похожим на гея.

Мартин, абсолютно невозмутимо пожал плечами.

— Мое последнее задание проходило на круизном лайнере, обслуживающем людей с нетрадиционными взглядами.

Я нахмурился и посмотрел на Сьюзен.

Она кивнула.

— Было дело.

Я поднял руки, хмуро глядя в ночь, и буркнул:

— Откровенно говоря, я убивал людей, которые мне нравились больше чем ты, Мартин, — помолчав несколько секунд, я спросил: — Мы уже прибыли?

Мартин остановил машину перед зданием.

— Это находится здесь.

Я рассматривал здание. Ничего особенного, для Чикаго. Двенадцать этажей, немного обветшалое, вся территория сдается в аренду.

— Красные не могут… Послушайте, это не может быть здесь, — возмутился я. — Это здание, где находится мой офис!

— Известный факт, что бизнес-холдинг Красной Коллегии купил его почти восемь лет назад, — подал голос Мартин, загоняя машину на парковку и включая аварийные огни. — Я могу представить, что было, когда ты увидел внеплановое повышение арендной платы.

Я удивлено моргнул несколько раз.

— Я… платил аренду Красной Коллегии?

— Завышенную аренду, — поправил меня Мартин с бледным намеком на эмоции. — У герцогини Арианны, несомненно, странное чувство юмора. Если для тебя это послужит небольшим утешением… люди, работающие здесь, не имеют ни малейшего представления о том, на кого они в действительности вкалывают. Они думают, что это фирма, которая предоставляет защищенное хранилище информации межнациональным корпорациям.

— Но это… моё здание. — Я нахмурился и покачал головой. — И что мы, более конкретно, собираемся делать?