— Взаимно.

Я закрыл перед ним дверь и, просто из чувства вредности, щелкнул засовом так громко, как только смог.

Сьюзен немного улыбнулась и покачала головой. Она мельком оглядела квартиру и мгновенно напряглась, когда из темноты алькова моей мини-кухни пророкотало рычание. Мыш не появился, и его рычание не было той ужасающей вещью, которую я пару раз слышал прежде, но это определённо был звук вежливого предупреждения.

Сьюзен на мгновенье застыла на месте, всматриваясь в темноту кухни, затем произнесла:

— У тебя появилась собака.

— Он думает, что это я появился у него, — ответил я.

Сьюзен кивнула и обвела взглядом мою небольшую квартирку.

— Ты сделал небольшой ремонт.

— Зомби, — пояснил я. — И оборотни. Несколько раз это место разносили на куски.

— Я никогда не понимала, почему ты никуда не переедешь из этой заплесневелой маленькой дыры.

— Заплесневелой? Маленькой? Это мой дом! — возмутился я. — Принести тебе что-нибудь? Колы, пива?

— Воды.

— Конечно, присаживайся.

Сьюзен бесшумно подошла к одному из легких кресел, которые стояли возле камина и села на край, держа спину прямо. Я налил немного ледяной воды, захватил себе колы и, поставив стакан перед, ней сел в другое кресло, так что мы сидели практически лицом к лицу. Я открыл свой напиток.

— Ты действительно собираешься оставить Мартина сидящим снаружи? — спросила она с нотками веселья в голосе.

— Я больше чем уверен в этом, — ответил я невозмутимо и сделал глоток колы.

Она кивнула и прикоснулась стаканом к губам, сделав небольшой глоток.

Я подождал так долго, как только смог (может быть целых две или три секунды), прежде чем сломал тяжелую тишину.

— Итак, — спросил я небрежно, — что нового?

Темные глаза оценивающе глянули на меня, прежде чем её губы сложились в тонкую жесткую линию.

— Это будет болезненно для нас обоих. А у нас нет времени, чтобы танцевать вокруг да около.

— Хорошо. Наш ребенок? — спросил я. — Твой и мой?

— Да.

— Откуда ты это знаешь?

Её лицо застыло.

— Не было кого-либо еще, Гарри. Не с той ночи с тобой. Не перед этим …в течение более двух лет.

Если она лгала, этого не было заметно. Я думал об этом в течение времени необходимого, для того чтобы отхлебнуть немного колы.

— Мне кажется, ты должна была сказать мне.

Я сказал это голосом намного более спокойным, чем я думал это возможно. Я не знаю, как выглядело моё лицо, когда я говорил это. Но темная загорелая кожа Сьюзен стала на несколько тонов светлее.

— Гарри, — сказала она тихо, — я знаю. Ты должно быть в ярости.

— Я сжигаю вещи дотла и пробиваю дыры в зданиях, когда я в ярости, — ответил я. — А сейчас я уже сделал несколько шагов за этой чертой.

— У тебя есть все основания для этого. Но я сделала так, как я считала, будет лучше для неё. И для тебя.

Шторм в моей груди поднимался все выше, грозя вылиться наружу. Но я заставил себя сидеть неподвижно, дыша размеренно и неторопливо.

— Я слушаю.

Она кивнула, и замерла на мгновенье, собираясь с мыслями. Затем стала говорить.

— Ты не знаешь, каково это. Центральная Америка, все, что ниже Бразилии. Есть причина, по которой многие живущие там, существуют в условиях близких к анархии.

— Красная Коллегия, — кивнул я. — Я знаю.

— Ты знаешь это абстрактно. Никто из Белого Совета не проводит там времени. Не живет там. Не видит, что случается с людьми при правлении Красных, — она вздрогнула и сложила руки на животе. — Это кошмар. И нет никого, кроме Братства и нескольких недостаточно финансируемых отделений Церкви, чтобы противостоять им.

Братство Святого Жиля — это собрание изгоев и заблудших сверхъестественного мира, многие из которых полувампиры, как Сьюзен. Они ненавидят Красную Коллегию практически святой ненавистью и делают все, что в их силах, чтобы бороться с вампирами при каждом удобном случае. Они действуют ячейками, выбирают цели, тренируют рекрутов, закладывают бомбы и финансируют свои операции через сотни теневых сделок. По существу они террористы — умные, быстрые и жесткие, потому что иначе им не выжить.

— Но, тем не менее, весь остальной мир тоже далеко не Диснейленд, — сказал я спокойно. — Я увидел свою долю кошмаров в течение войны. И помимо неё тоже.