Голос Кинкейда стал тише, серьезнее.

— Поверь мне, она помнит, Дрезден. Но она не свободна разделить свои знания, например, с тобой или со мной. Когда она сказала, что не может ничего рассказать тебе, она говорила буквально. Она физически не может допустить, чтобы подобная информация покинула её голову.

Я ударил ладонью по стене и прислонился к ней, закрыв глаза.

— Скажи ей, — попросил я, — что у меня должна быть эта информация. Если она не поможет мне, я обращусь к другим источникам. К тем, что в моей зеленой папке.

Кинкейд снова с кем-то заговорил. На сей раз я определенно услышал голос Ивы, отвечающий ему.

— Она не может сказать тебе, где девочка, — произнес Кинкейд твердо, с намеком на сталь в голосе, предупреждая меня не давить слишком сильно. — Но она сказала, что укажет тебе на того, кто может.

— Любая помощь будет весьма кстати, — сказал я, облегченно вздыхая.

— Она сказала, что прежде чем ты попробуешь зеленую книгу, ты можешь рассмотреть другой вариант. Мужчина, которого ты меньше всего хотел бы видеть, может иметь полезную информацию.

Я застонал, сразу поняв, о ком она говорит:

— Проклятье, — пробурчал я. — Проклятье.

Я набрал другой номер. Секретарь спросила меня, куда она может направить мой звонок.

— Это Гарри Дрезден, — ответил я спокойно. — Переключите меня, пожалуйста, на личную линию мистера Марконе.

— Не нравится мне это, — нахмурилась Молли. — Ты точно не хочешь, чтобы я пошла туда с тобой? Он там будет не один.

— Определенно нет, — ответил я спокойно. — Не хочу, чтобы он положил на тебя глаз.

— Хотела бы видеть его попытку, — Молли сжала ладонь в кулак и ударила для выразительности по рулю Голубого Жучка. — Я проглочу его, не подавившись.

— Нет, Молли, — отрезал я непреклонным тоном. — Не проглотишь. Может, Марконе и простой смертный, но он опасен. У большинства людей есть пределы. У него их нет. Никогда не забывай этого.

— Если он настолько опасен, зачем ты идешь с ним на контакт?

— Потому что у него тоже есть правила, — пояснил я. — И, кроме того, я просто обязан увидеть его здесь. Не своди с нас глаз в качестве стороннего наблюдателя. Я опасаюсь Марконе. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Молли напряженно, всем своим видом демонстрируя недовольство делать то, что я говорю, а не то, что я делаю. По части упрямства она могла уделать кого угодно. — Хорошо.

Я выбрался из Голубого Жучка и отправился на встречу с Джентльменом Джонни Марконе, бесспорным главой преступного мира Чикаго.

«Бургер Кинг» только открыл обеденную зону, но она была уже наполовину заполнена. Я проигнорировал Марконе и встал в очередь. Взяв гамбургер и чашку кофе, я прошел к столику в дальнем углу, за которым сидел босс преступного мира, и возле которого стояла его свита.

Конечно же, присутствовал Хендрикс в экстрабольшом костюме, как всегда с короткой стрижкой на рыжих волосах. Должно быть, он тренировался, поскольку выглядел так, будто набрал несколько фунтов. Если он станет еще больше, ему потребуется строительная лицензия. Мисс Гард стояла немного в стороне от Хендрикса, перекрывая угол, который не мог прикрыть здоровяк. Белокурая, атлетично сложенная, она была как никогда похожа на амазонку; костюм и галстук сглаживали ее формы, не уменьшая их привлекательности.

Марконе восседал в кабинке, словно за столом в зале заседаний, положив локти на стол и сцепив кончики пальцев. На нем был шелковый костюм, по всей вероятности дороже моей тачки. Это был мужчина в самом расцвете сил, аккуратный и опрятный, начиная от стрижки и заканчивая полированными кожаными туфлями. Он наблюдал, как я подошел к столу и поставил пластиковый поднос. Я высыпал в свой кофе четыре или пять пакетиков сахара и размешал его маленькой палочкой.

— Вы не едите?

Он посмотрел на часы, а затем снова на меня. У него были бледно-зеленые глаза цвета старых купюр, абсолютно бесстрастные. Мы уже заглядывали друг другу в души. Именно поэтому я знал, как мог быть опасен человек, сидящий за столом напротив меня, и именно поэтому я обращался с ним бесцеремонно, насколько это было возможно. Никто не показывает опасному хищнику слабость или страх. Это вызывает у них голод.

Я откусил кусок от гамбургера, и его вкус напомнил мне, как хороши настоящие домашние булочки и котлеты, но ради моих зрителей я простонал от удовольствия, прожевал и проглотил.

— Уверены? — Я хлебнул кофе. — Вы упускаете возможность вкусить пищу богов.

— Дрезден, — произнес Марконе, — это невыносимо. Даже для тебя.

— Да, — согласился я, улыбаясь, и откусил еще один кусок от гамбургера.

Хендрикс зарычал.

Я закончил жевать и смерил его взглядом:

— Уверен, что хочешь этого, здоровяк?