– Предположение аналитиков, – хмыкнул командир группы и, убедившись, что мы с Эдуардом прислушиваемся к разговору, объяснил: – След оказался совсем свежим и яйцеголовые уверены, что для прокола использовалось зеркало. Выходит, ничего сложного: во-первых, зацепка железная; во-вторых, чернокнижник должен быть не из сильных.

– Я бы на это не рассчитывал, – поправил Артура комиссар. – Риск при работе с зеркалами выше, но некоторые чернокнижники используют их намеренно: в этом случае на месте прокола практически невозможно обнаружить следы их ауры.

– И всегда можно просто расколотить стекляшку и оборвать контакт, – вздохнул посмурневший Лео.

И я его прекрасно понимал: задержание чернокнижника само по себе задание не из легких, так еще и зеркало. Никогда не знаешь, что может прийти с той стороны. И ладно, оно карманное, а ну как в полный рост? Вон даже зеркала заднего вида болида сплошь гранями на квадратики с ноготь большого пальца располосованы, чтобы демоны прорваться не могли. Да и неординару-отщепенцу живым сдаваться резона нет. Это ж все равно, что чистосердечное признание в работе с Хаосом в ящике стола держать. Тут даже не строгий режим светит: или на Плантации живьем сгноят, или сразу в «переработку» отправят.

– Наше прикрытие – выездная комиссия по расследованию утечки энергии, – не теряя времени, начал проводить инструктаж Станке, который вовсе не был опечален полученным заданием. Скорее, наоборот: в кои-то веки что-то серьезное поручили. – Я и Марк специалисты Энергоконтроля, ты, Лео, представитель домовладельца. Эдуард – прикрепленный к нам жандарм. Марк, в квартиры заходить не будешь – копаешься в энергощитках. Если что – на подхвате, а так – на тебе подъезд.

В этот момент болид ухнул вниз чуть ли не на метр, сразу же дернулся обратно и мелко-мелко задрожал. Но вибрация вскоре стихла, транспорт выровнялся, и о случившемся теперь напоминал только ставший прогорклым и едким воздух. Да еще подкатившая к горлу тошнота и саднившее от сильно врезавшегося ремня безопасности плечо. Хорошо хоть на улице по-прежнему пусто, так бы цепанули чужой болид или задавили кого – замучились бы отписываться.

– Ян! – заорал, закрывая нос платком, Лео. – Мы когда-нибудь угробимся в твоей колымаге!

– Да при чем здесь болид? – вытер с лица пот разом взмокший водитель. – Движок как часы работает! Не слышишь, что ли? Это кровь! Ясно? Сначала заправляют непонятно чем, а потом удивляются, что половина транспорта в ремонте.

– Скажешь тоже – кровь, – принюхался к гари Артур. – Фильтр пробило.

– Не пробило, а автоматика сработала, – объяснил Ян. – Да оставь ты окно в покое! Сейчас пыли полный салон натянет!

– Провоняем все, – поморщился Ройе, но окно все же открывать не стал.

– И так выветрится, – решил настоять на своем водитель. – Нет, нам еще повезло: в Аналитическом на той неделе на взлете транспорт заглох. Сразу под списание – корпус так повело, что геометрию уже не выправить.

– Тоже из-за крови? – Артур потер заслезившиеся глаза.

– А из-за чего еще? Из-за крови. «Десятка» в последнее время с Плантации откровенно дерьмовая идет. Блин, Управлению быстрого реагирования «Орланов» новых выделили, они на «двадцатке» работают. Вот это тема!

– А «двадцатка» тогда почему нормальная? – удивился Лео.

– «Двадцатку» с общего режима собирают, – объяснил я. Если мотавших срок на общем режиме каторжан гоняли в донорские пункты три раза в месяц, то бедолаги со строгого режима были постоянно подключены к единой системе, и по жилам у них текла уже не кровь, а алхимический бульон. Поэтому и для более качественного топлива – той самой «двадцатки», получившей название от процентного содержания крови, – использовали сбор только общего режима. – А в «десятке» остаточных алхимических примесей выше крыши.

– А в «тридцатке» как? – прищурился, обернувшись ко мне, командир.

– На нее материал в основном с донорских пунктов отбирают, по группам крови. Там все чисто. – Я закашлялся от дравшей горло гари.

– И откуда ты только все знаешь? – удивился водитель, оказавшийся не в курсе кое-каких записей в моем личном деле.

– Эрудит он, – усмехнулся Артур. – Ян, сколько капель на километр эта развалюха жрет?

– Когда как… – задумался парень и вздрогнул, когда раздался пронзительный звонок приемника: – Что еще стряслось?

– Включай! – моментально подобрался почуявший неладное командир группы.

Ян утопил клавишу громкой связи и, снизив скорость, подвел болид к краю дороги.

– Борт двести восемнадцать, сообщите свое местоположение, – тут же залязгал металлический голос диспетчера.

– Вывернули с Серебряной на Восточный луч, движемся по направлению к Центру, – отчитался Ян.

– Немедленно отправляйтесь к пересечению Восточного луча и Арсенальной! – распорядился диспетчер. – Расчетное время прибытия – семь минут, погрешность ноль-пять. Боевая готовность! Ожидайте указаний. Конец связи.