— Заказы вы принимаете от организаций или от частных лиц тоже? — поинтересовался Сумароков, словно хотел поставить на халяву свой «порше».

— Мы вообще заказов не принимаем, — смутился завгар. — То есть частным образом, конечно… Если есть свободное время и место в гараже… А так — обслуживаем технику ЗАО, в основном — грузовики, спецмашины, погрузчики…

— Что значит «свободное время»? После пяти?

— Да, то есть… я не возражаю, если кто-то из автослесарей попросит ключи и останется поработать. Кормиться-то нужно.

«И тебя подкармливать», — поняли мы.

— Этот «москвич» тоже частный заказ?

— Нет, почему же. Этот — нет. «Зодиак» осуществляет охрану складов акционерного общества «Мак», а заодно и за нашими гаражами присматривает, мы ведь на их территории.

— Хорошо, Петр Евгеньевич. Вы подтверждаете, что «москвич» был сдан в ремонт второго августа?

— По документам так.

— А на самом деле?

— На самом деле — не знаю, я только позавчера, двенадцатого, из отпуска вернулся. Ремонтом «москвича» занималась бригада Тихонова.

— Машины, которые находятся в ремонте, могут покидать территорию? Например, для обкатки?

— Не могут. Ни теоретически, ни практически: пропускной режим, охрана не выпустят. Обкатываем на территории.

— Пригласите, пожалуйста, Тихонова.

Через несколько минут завгар вернулся с хмурым седобровым толстяком, перемазанным мазутом и, видимо, не выспавшимся после вчерашнего возлияния: запах бензина от ветоши в его руках с трудом перебивал перегар.

— Садитесь, Тихонов, — кивнул Сумароков на скамью вдоль фанерной стены конторки. Тихонов принял предложение с удовольствием. — В чем состоит неисправность «москвича»?

Он поднял на следователя глазки в томате.

— Не-исп-правнысть?.. Ы-ы… ну, там у него, это… в аварию маленько попал.

— Поточнее,

— Р-радиатор помятый, масло текет… че еще?..

— Откуда масло течет?

— С коробки гонит, едрен корень. Я перебрал, а оно все текет.

— Сильно?

— Не так чтобы… ездить можно, но не нужно.

— Когда вы получили заказ?

— М-м… давно. Неделю… не, больше… Ну, там, в журнале…

— Я знаю, что в журнале. Я у вас спрашиваю. Напрягитесь. Или нужно пивка попить?

Тихонов сообразил по его тону, что общими фразами отделаться не удастся, и постарался сосредоточиться — аж пот на лбу выступил.

— Второго… августа.

— Точно помните?

— Пятница была. Мы с Бердашом нарезались, он выставлял. — Кто?

— Ну, водитель ихний, Бердашкевич. Который этого «москвича» пригнал.

Володя глянул на меня; взгляд его выражал недоумение.

— Значит, со второго числа машина из гаража не выезжала?

— Канешна нет.

— Уверены? Тихонов развел руками:

— Канешна нет.

— Прекратите! Что вы комедию ломаете, Тихонов? — повысил голос следователь против своего обыкновения. — Что значит «конечно, нет»? Вы уверены в том, что машину никто не брал?

— Не уверен. Я свою работу заканчиваю в пять. Может, кто потом и брал, мне откуда знать. Я лично не выезжал.

Сумароков строго посмотрел на завгара, тот опустил глаза и переминался с ноги на ногу.

— А вот Петр Евгеньевич говорит, что выезд исключен. «Практически и теоретически». Как?

— Нет, ну, если только с ведома охраны… — попытался оправдаться завгар.

— Или кто-то из охраны, да? Бывало такое?

— Мне неизвестно.

— Хорошо. Сейчас машина в исправности?

— В исправности. Только масло еще чуть капает, коробку еще раз придется перебирать, — стал приходить в себя бригадир слесарей.

— Когда вы закончили ремонт?

— Ну, дня через три… да, во вторник радиатор запаяли, отрихтовали капот… В общем, в среду. В четверг покрасили,

— Восьмого?

— А че это было у нас?.. Ну да, наверно, восьмого.

— Во вторник она могла ездить?

— Чего ж нет? Бердаш в тумбу вписался, помял не сильно, только что дырку в радиаторе арматурой сделал. А когда радиатор поставили, я сам во дворе пробовал, нормально шла.

— А коробка?

— Коробка и раньше подтекала, болезнь у них с коробками. Это заодно посмотреть просили, в прейскурант не входит.

— Что же вы не посмотрели до сих пор? Глазки в томате смущенно опустились.

— Так не платит никто. Обещался Бердаш рассчитаться, а сам не появляется. И машину не забирает.