Внутри парикмахерской пахло так, как никто уже и не вспомнит. Именно так должна пахнуть настоящая парикмахерская. Не салон и не студия, а конкретная, бескомпромиссная советская парикмахерская. Это запах, от которого перед глазами встают стальные бигуди с черными резинками из настоящей резины, простыни, усыпанные отстриженными волосами, и щербленые тазики с грязной мыльной пеной. И главное — тетки. Ленивые нервные тетки в нарядах.

Настоящий совок.

Вот таких теток увидела Нора, когда вошла в стеклянную дверь на Сорок шестой между Пятой и Авеню Америк.

Лара, Гала, Люда и Валя сидели на табуретах с такими же точно прическами и точно с таким макияжем, с которыми они уехали из своих сыктывкаров когда-то лет двадцать назад. И даже с парочкой золотых зубов на каждую. В сыктывкарах они были звездами. Элита! Стригли всех шишек с женами и детьми. Эти воспоминания раздирали им души.

У всех четырех были головы с перьями, а на лице — тонны тонального крема и нарисованные полукруги вместо бровей.

Лара сидела на табуретке, подклеенной изолентой, и читала журнал People’s Magazine. Гала задумалась над кроссвордом. Люда красила в рыжий японца, решая в уме занимавшие ее судьбы мира.

Валя нехотя принялась за Норины ногти.

На стене тикали часы из позолоченного пластика, украшенные одновременно стразами и зелеными аппликациями на африканские темы. Только электророзетки — безнадежно американские — нарушали целостность позднесоветского антуража.

— Знаете, я поняла. Анжелина — истеричка, — вдруг сказала Лара. — У нее с психикой не в порядке. Я в этом уверена. Там вообще мало нормальных. Этот, говорят, надирается и никого не слышит. Какой-то эсхол.

— Кто? — откликнулась Валя, подняв лицо от Нориных ногтей. Ее каменные бордовые локоны не шелохнулись.

— Брэд, — со знанием дела ответила Валя. — Он поэтому с ней и живет. Так пьет, что ему все равно.

Лара пролистнула страницу с фотографией Брэда Питта и Анжелины Джоли, помолчала минутку, покачала головой, сжав губы, и сказала:

— Я вам скажу, никого не осталось. Смотреть не на кого вообще.

— Слышь, неудача — шесть букв, — сказала Гала.

— Провал, — моментально ответила образованная Лара.

— Правильно. Козе он точно не нужен.

— Баян.

— Паника на бирже.

— Крах!

— Нет, семь букв.

— Ажиотаж.

Гала посмотрела на Лару с завистью и уважением.

— Ты посмотри на нее! Ишь, умная нашлась! Вообще я не знаю, каким они языком там пишут, но точно нерусские.

— А эту муж на плечах носит, — снова сообщила Лара. — Как королеву ее тритит.

— Это действительно правда. Именно так, — подтвердила из своего угла Валя.

— Неисповедимы пути Господни, — отозвалась Люда, оторвав глаза от спящего под ее руками японца.

— Слушайте, — оживилась Лара. — Я смотрела на прошлой неделе Опру. Там семья была еврейская. Жена за семьдесят пять лет собрала семьдесят пять тысяч тонн барахла. Ты представляешь? Ты не представляешь! — сказала она неизвестно кому.

— А я все выкидываю, — призналась Гала. — Я даже выкинула тайтл на квартиру!

Люда разбудила японца и спросила Нору:

— Будешь волосы делать?

— Да будет она, Люд, конечно, будет! — ответила Лара. — А Опра тоже видали, как попалась?

— Как попалась? Расскажи! — хором закричали парикмахерши.

— Да что ты! Абьюз девочек!

— Это факт. Она неправильный стафф набрала, — подтвердила Валя.

— Столько бабок и не может стафф нормальный набрать? — возмутилась Гала.

— К сожалению, сколько в эту Африку ни вкладывали, она все равно останется дикой, — вдруг сказала Люда. — Она как бездонная бочка, все народы туда вкладывают, и все пропадает.

Гала снова посмотрела с завистью, теперь уже на Люду. Валя, исправляя криво накрашенный ноготь, спросила Нору:

— У тебя есть дети?

— Нет.

— А у меня — сын.

— Здорово, — сказала Нора. — Как зовут?

— Джонатан. И еще у меня дочка. Замужем уже.

— И у меня, — отозвалась Лара.

— И у меня!

— И у меня!

— А за кем дочки замужем? — спросила Нора. — За нашими или американцами?

Парикмахерши замолчали с некоторым раздражением, как показалось Норе. «Что-то бестактное, наверно, спросила, — подумала Нора. — В этой Америке не поймешь — что ни спросишь, все бестактно оказывается».

За всех ответила Валя.

— За нашими. Но за такими, наполовину, — оправдывалась она. — У меня зять из Львова, его в четыре годика сюда привезли, так что он американец. У другого мама из Бухары, а отец русский. Четыре внучки у меня. Все здесь родились. Американки! По-русски ни одного слова не знают! — с гордостью сообщила Валя.