— Это точно, — сказал Стас, потягиваясь и вставая у костра. — А у нас в батальоне служил один капитан, Самсонов Юра. Так он под конец службы тоже чудить начал. Раньше вроде бы все нормально было — в училище он, говорят, по двести раз мог подъем переворотом делать. А вот после Афгана и Азербайджана прямо-таки ударился в восточные единоборства, особенно в карате. Построит свою группу на плацу и начинает с бойцами разные приемы изучать. Я один раз видел, как он подсечку отрабатывал на солдате. Боец закинул ногу ему на плечо и ждет, когда товарищ капитан ему подсечку сделает. А товарищ капитан в правой руке держит книжку и читает ее, а левой рукой держит ногу солдата на своем плече, чтобы он не смог убрать ее раньше того, как он полностью не прочитает все нюансы этой подсечки. Вот стоит Юра Самсонов и внимательно и вдумчиво изучает по книжке карате, а солдат уже не может так стоять враскорячку.

Он и так уже полчаса стоит и уже просит других солдат поддержать его. Но Юра показывает им кулак, и боец продолжает стонать и стоять с запрокинутой вверх правой ногой. Когда товарищ капитан все прочитал про этот прием и убрал свою левую руку, то солдатик и так упал. И никакой подсечки ему не понадобилось…

— Да, круто он тренируется, — со смехом говорит лейтенант Винокуров и прикуривает от костра другую сигарету.

— А мне рассказывали, как Юра Самсонов со своей группой из Владикавказа в Назрань поехал сопровождать одного начальника, — вспомнил я другую историю про этого знаменитого на всю бригаду капитана. — В 93-м году от нашей части отправили одну роту во Владик охранять генералов и полковников, когда они по своим делам куда-то выезжали. Приехали они на «бэтээре» в Назрань и доставили одного московского гаврика куда нужно было и поехали обратно. Еще в городе Юра видит книжный магазин и приказывает водителю остановиться возле него. Капитан с оружием и в снаряжении заходит в магазин и, конечно же, находит там книжку про карате. Расплатился за нее и сразу же начинает читать. Ну, это же так интересно — глаз не оторвешь. Сидят бойцы на БТРе и видят, как читающий командир группы выходит из магазина и идет куда-то по улице. Его сержант окликнул, но Юра махнул ему рукой и крикнул, чтобы ждали его. Ну, ждать так ждать. И вся группа продолжает сидеть на броне и ожидать возвращения своего начальника. А командир спокойно дошел до автобусной остановки, сел в городской автобус и доехал до автовокзала. И все это время он читает; как ингуши у него оружие не отобрали — это уму непостижимо. Так, ты мне там чай оставишь или нет?

Вопрос мной задан вовремя, и слегка раздосадованный Стас протягивает мне наполовину выпитую жестянку с чаем:

— А я думал, что ты не будешь… И не хотел мешать.

Я отхлебываю первый глоток и говорю дальше:

— Горло иногда промочить надо. Так вот потом Юра садится в междугородный автобус и доезжает до Владикавказа, до пехотного училища, где они располагались.

Заходит с книжкой в казарму, сдает свое оружие и боеприпасы дежурному по роте и идет в офицерский кубрик дальше читать про свое карате. Вот лежит он на кровати с книжкой, и тут в комнату заходит начальник штаба отряда, который и спрашивает его:

— Юра, а где твоя группа?

Капитан на секунду отрывается от книжки, смотрит ясными глазками на майора и говорит, что группа сейчас сдает оружие в ружпарк. Но в казарме чтото подозрительно тихо, и начштаба идет лично проверить сдачу оружия солдатами его группы. А в ружпарке сидит один дежурный по роте и отвечает, что был сдан только один автомат капитана Самсонова, а бойцов его не видно и не слышно. Тут майор выбегает на крыльцо и видит, что ни солдат, ни оружия, ни самого бронетранспортера нет и в помине. Начальник штаба бежит обратно и начинает трясти Юру за шиворот, громко матерясь и спрашивая про юрину группу. Тут Самсонов отрывается от книжки и спокойно так говорит:

— Как нету группы? Ах да, я же их в Назрани оставил…

А ингуши тогда наших солдат на раз-два разоружали. Тут майор разорался еще больше, вырвал у Юры книжку, которую тот попытался читать дальше, и стал допрашивать капитана. Наконец-то Юра вспоминает, что оставил группу в Назрани около книжного магазина, что он купил интересную книжку про карате и стал ее читать, а до Владикавказа он добрался автобусами и т. д. Сразу же начальник штаба сажает в кузов «Урала» двух солдат с оружием, сам с Самсоновым садится в кабину и со страшной силой едут в Назрань. Слава богу, они быстро нашли этот книжный магазин, который уже закрылся. А рядом стоит наш бронетранспортер с группой без командира. Уже темнеет, вокруг какие-то подозрительные личности шастают, а наши голодные и злые бойцы выставили оружие во все стороны и ждут возвращения своего командира группы. Пока они стояли на улице, к ним несколько раз подходили разные кавказцы и интересовались, чего это они тут делают. Но замкомгруппы был толковым и отвечал, что вот-вот подъедет еще один бетеэр, которого они и дожидаются. Если бы стемнело окончательно, то их точно разоружили.

Но тут подъезжает «Урал» с нашим командованием, и все солдаты и офицеры благополучно в одиннадцать часов вечера возвращаются во владикавказское пехотное училище. Но Юру после этого случая больше так далеко не отпускали, и замкомгруппы тоже вызывали на инструктаж перед поездкой. Так, на всякий случай.

— Товарищ старшлейтенант, а этот капитан в какой роте сейчас служит? настороженно интересуется один разведчик.

Я ставлю свой чай разогреваться на костер и потом отвечаю:

— Ваше счастье, что его уже уволили на пенсию.

— А то бы прямо на снегу всей группой карате изучали, — говорит наш оперативный офицер.

— Товарищ старшлейтнант! — позвал меня один солдат. — Наши связисты опять за водой идут к нам.

От дневки комбата в нашу сторону шли два радиотелеграфиста с котелками в руках.

Связисты, приданные в нашу группу, располагались рядом с комбатом, имели свой костер, ночевали и дневали там же, но за сухим пайком и водой приходили в группу.

Если сухпай доставлялся вертушкой, то воду мои солдаты набирали в баки на реке и тащили их за полкилометра до дневки. Наши радисты в этом процессе участия никогда не принимали, но нашу водичку хлебали регулярно. Так продолжалось несколько дней, пока я не решил отправить за водой связистов. В штурме они не участвовали. На посты заступали только ночью, да и то часто спали в дозоре.

Когда же я «предложил» им сходить хотя бы один раз за водой на речку, то они нашли сотню отговорок: сейчас им надо связь прокачать, потом надо свернуть одну радиостанцию и развернуть другую, воду они набирают только для комбата, а сами топят для себя снег и т. д.

Если бы не близость высокого начальства, то наши доблестные работники телеграфного ключа сходили за водичкой как миленькие, и не один раз. Но тут, услыхав их отказ, нам пришлось отправить их в далекую пешую прогулку, а заодно и посоветовать этим халявщикам поискать водопоя в другом месте. Весь следующий день они набирали воду «для комбата» во второй группе, пока и там не смекнули, что один комбат просто физически не может выпивать в день по десятку литров воды.