– Японское правительство вскоре начнет размещение облигации военного займа. Ваше участие крайне нежелательно.

В той истории, Натан Ротшильд отказал японскому премьер-министру - личные интересы в России оказались важнее политики английского правительства. В этой - нефтяные промыслы Апшеронского полуострова ему уже не принадлежали.

– У вас есть собственная разведка?

Альфред Ротшильд... Непроницаем... Легонько покачивает лакированным ботинком... Пепел сигары вот-вот упадет... Нервничает?..

– И не только.

Прозвучало как угроза... Плевать... Проглотят...

Думайте!

– Мы не можем гарантировать вам невмешательства наших государств в отношения между Россией и Японией. Наше влияние на собственных политиков крайне ограничено.

Снова барон. Ответил быстро... Сказано небрежно, но вышло как оправдание.

– Я бы не стал преуменьшать ваши возможности. Но хочу пояснить следующий момент. Когда ваши капиталы, а вместе с ними и сбережения рядовых инвесторов, придут в Россию, то защита ее интересов косвенным образом ляжет и на ваших политиков. Войны не способствуют приумножению доходов простого вкладчика, и им придется учитывать и это обстоятельство.

Получилось слишком длинно... Перекинулись быстрыми взглядами... Кульминация?..

– Может быть, вы и правы. К вечеру я скажу вам свой ответ. Не исключаю, что он будет положительным.

Натан Ротшильд... Невозмутим... Принял решение?.. Он всегда был среди них самый умный...

– Вас ждет блестящее будущее, молодой человек... Если оно у вас будет. Считайте, что мое согласие вы получили.

Анри Жермен... Руку пожал крепко... И твердый взгляд... Не передумает...

Вот и все... Еще несколько часов тревожного ожидания и... Думайте!

– Сзади!!!

Платов судорожно рванул из кармана пальто зацепившийся за что-то "бульдог" и с бессильным ужасом понял, что не успевает. Несколько силуэтов, вынырнувших из подворотни, осветились яркими вспышками выстрелов. Правое плечо взорвалось горячей болью, и сильный толчок отбросил его к задней дверце коляски. Над ухом раздался мерный перестук "маузера" - Семен хладнокровно выцеливал нападавших, не обращая внимания на кровь, ручейком стекавшую по виску из рассеченного лба.

– Денис Иванович, прыгай на землю!

Истошный крик прорвался сквозь грохот перестрелки и безмолвно повис в воздухе, не дождавшись ответа. Пули рикошетили от стен с оглущающим визгом.

– Прикрой меня!

Ерофеев выпрыгнул из купе и, сделав несколько беспорядочных выстрелов в сторону противника, бросился к переднему экипажу. "Бульдог" наконец-то выскользнул из ловушки и глухими хлопками радостно присоединился к всеобщему веселью. "Маузер" заглох.

– Денис Иванович!

Гнедая лошадь головной пролетки в конвульсиях высекала копытами искры из булыжной мостовой, делая безуспешные попытки подняться на ноги. Перевернутая взрывом коляска вздрогнула от сильного удара и неохотно открыла дверцу, безвольно повисшую на одной петле.

– Юльку принимай!

В темном проеме появилась взъерошенная голова с яростно горевшими глазами. Дорогое пальто свисало клочьями, а белоснежная рубашка ярким пятном выделялась в ночи. Исчезнув на мгновенье, Денис появился вновь, бережно держа на руках девушку. Ее густые черные волосы подхватил внезапно налетевший ветерок, бросив несколько прядей на закрытые глаза.

– Ложись!!!

Еще один безнадежно запоздавший крик штабс-капитана. Ерофеев лишь краем глаза успел заметить летящий в их сторону кувыркающийся в воздухе продолговатый предмет и в отчаянном рывке попытался прикрыть собой Юльку.

– Бомба, шеф!!!

Яркая вспышка... Грохот... Безмолвие... 

– Почему к нам? Всех раненых в Склиф повезли.

Каталка стремительно летела по больничным коридорам, распугивая замешкавшихся больных. Вместо ответа, санитар устало покосился на напарника и молча показал пальцем в потолок...