– И еще одно: кто-то помогает ему.

Кайда судорожно глотнул.

– Почему вы так решили?

– Потому что без посторонней помощи он просто не может обойтись. Как он пополняет запасы горючего? Допустим даже, грабит бензоколонки, но ведь заливать бензин в баки он сам не способен. Нет, ему привозят бензин в убежище, где он прячется днем. Кстати, у полиции уже возникли такие же подозрения. Что до меня, то я в этом просто уверен.

– Уверен?
– как эхо повторила Маки. По губам ее вновь скользнула тень холодной усмешки.
– Вы хотите сказать, что видели его сообщника?

Я поймал ее взгляд и попытался разгадать его, но напрасно. Душа Маки была закрыта для меня. Мгновение я колебался. Меня так и подмывало сказать: "Да, я видел его собственными глазами. Я ясно видел чье-то лицо". Но в последний момент сдержался и сухо ответил: "Сообщник существует. И тянуть надо за эту ниточку".

– Ну что ж, - подытожил Кайда.
– Надеемся на вас. Можете требовать все, что вам понадобится.

– Ничего не нужно. Дайте мне только время.

Минут через пятьдесят я застал Маки на заднем дворе, у конюшни. Она выводила лошадь. Прогулки верхом были ее излюбленным занятием. В джинсовом костюме и высоких сапожках для верховой езды Маки была просто очаровательна. Есть женщины, чья красота тем ярче, чем скромнее наряд. Маки была из их числа. Она увидела меня, когда садилась в седло. Гневно тряхнув волосами - движение ее не было ни грубым, ни вульгарным, - она смерила меня взглядом и холодно осведомилась:

– Вы что-нибудь хотите добавить?

– Я хочу поговорить с вами наедине, - ответил я.
– Хочу спросить вас о двух вещах. Вероятно, вы сочтете мои вопросы нескромными, но все же прошу вас ответить. Где вы были сегодня ночью?

– Ночью? В своей постели. Правда, я не спала.

Ее глаза снова вызывающе сверкнули. Что-то потаенное, скрытое в самом сердце Маки, зажигало этот огонь.

– Хорошо. Скажу вам правду. Сегодня я не ночевала дома. Я уезжала на своей машине.
– У Маки был белый спортивный автомобиль с роторным двигателем, чуть меньше моего.
– Не могла уснуть - вот и ездила всю ночь по дорогам. Вы удовлетворены?

Я кивнул. В этих словах мне открылся весь характер Маки: не отступать, не ответив на вызов, не лгать, даже в самых крайних случаях.

– И второй вопрос. Скажите, вы все еще любите его? Сесукэ Кайду?..

Ее лицо застыло. Она смотрела на меня так, будто видела впервые. Бездонная пропасть пролегла между нами.

– Я уже говорила... Сесукэ Кайда не умер. Он существует. Его душа - пусть она заточена в машине - жива. Его чистая, бесценная душа, сокровище, которое принадлежало только мне, не погибла. Почему я не могу любить ее?

– "Чистая, бесценная"... Да, когда-то, прежде. Но теперь... Она надломлена, искалечена. Ненависть и злоба только они живут в ней. Эта душа сделалась недостойной вас. Вы сказали тогда, что я должен помочь ему. Что вы имели в виду? Чтобы я оставил его в покое? Или довел дело до конца?

– Вы слепец!
– почти выкрикнула Маки.
– Неужели вы не видите, как я страдаю?
– Маска с ее лица спала, оно исказилось от ярости. Не помня себя, Маки взмахнула хлыстом и резко натянула повод, осадив нетерпеливо гарцевавшего коня.

– Я еще не все сказал. Так вот: я должен его остановить. И я остановлю его, чего бы мне это ни стоило. Потому что это я - объект ненависти Сесукэ. Став киборгом, он мучительно переживает свою неполноценность. Отчаяние толкает его на месть - вот отчего он стремится уничтожить все попадающиеся ему машины.

Но главная его цель - люди. Их мучительная смерть доставляет ему наслаждение. Довольно бессмысленных убийств. Я здесь - и не буду убегать. Я бросаю ему вызов.

Я искоса взглянул на залитое слезами лицо Маки.

– Прошу вас передать ему это. Если вы случайно увидите его сообщника... Скажите, что я хочу встретиться с Сесукэ в честном поединке, как когда-то на гонках.

– Передам!
– закричала Маки, вонзая шпоры в бока лошади. Оттолкнув меня, конь взвился на дыбы и бешеным галопом унесся прочь. Я проводил взглядом удаляющийся силуэт. Затем повернулся и зашагал к усадьбе. Я хотел еще раз поговорить со старым Кайдой. Мне срочно требовалась одна вещь.

5 Я ждал. Теперь это стало моей работой - ждать. Машина моя была укрыта в лесочке, у главного въезда на ферму; никто, выезжая из ворот, не миновал бы меня. И я не мог пропустить того, кого столь терпеливо ждал.

После встречи с машиной-убийцей прошло трое суток. С той ночи она затаилась. Вероятно, кончилось горючее. Прячется где-нибудь в укромном месте, пока сообщник не пополнит запасы.

Я совершил несколько вылазок за пределы фермы. Разумеется для отвода глаз. Выехав за ворота, я сразу сворачивал сюда, гасил фары и ждал, ждал.

И вот наступил третий вечер. Я даже пал духом: меня одолевали сомнения - не ошибся ли я в расчетах? Потирая правой рукой затекшее плечо, левой вытащил сигарету. Пачка уже почти опустела. Во рту был отвратительный привкус. Мотор работал на холостых оборотах, спасала лишь печка, да и та грела едва-едва. Но не успел я затянуться, как вдруг...