Шрифт:
Застыли, голубчики, замерли как вкопанные! – напряжённо размышлял Дон, — Пока — потому что вам просто это нравится, вы предвкушаете… Подождите!
"Отчего, менестрель, не берёшь в руки меч? Или, струсив, решил ты себя поберечь? Что мне песни твои, много ль проку в словах? Коль не трус, покажи себя в ратных делах!" Не ответил певец и с минуту молчал, Лютню в руки он взял и, поднявшись, сказал: "Что же, пусть будет так, мы сразимся в бою — Ты возьмёшь в руки меч, а я песню спою.А вот здесь проняло! Дёрнулись, зашевелились… поздно!
И пусть нет у меня ни ножа, ни клинка Моя песня, как сталь, остра и звонка. Сила слов велика, песней можно убить Рассказать обо всём и в своём убедить. Ей великая власть над сердцами дана И сильнее меча в битве будет она" Он ударил по струнам и песню запел Воин словно застыл, меч поднять не сумел.Застыньте же и вы! Оставьте неведомым образом приобретённые «способности» — ох, знали бы вы, чем придётся расплачиваться за ЭТО — бежали бы без оглядки. А теперь — верните то, что не ВАШЕ, что вам дали!
Он не верил ему, но руки не поднял Лился дивный мотив, волю злу не давал "Ты меня победил" — воин тихо сказал И, качнувшись, у ног менестреля упал.Звук струны оборвался. Дон усилием воли справился с охватившим всё тело приступом пронзительной слабости — приступом, знакомым приступом, охватывавшим его всегда после использования Песен Силы — в первый раз там, во время бойни рядом с королём Эльвингом. Проморгавшись, он увидел искажённое яростью лицо племянника, движущего руку с мечом поначалу медленно, потом всё быстрее, быстрее… Дон, даже не вынимая меча шагнул тому навстречу, понимая, что если Песня Силы не помогла, то и меч не спасёт… На него падал и не мог упасть меч племянника, падал не спеша, медленно… Медленно? Значит, медленно!
Дон без особых усилий поднырнул под удар, захватил кисть племянника, удерживавшую меч, и спокойно, как на тренировке вывернул её, разрывая связки, заставляя того скорчиться от боли и выронить меч, а второй рукой схватив противника за горло. Не удушая — а слегка придушив. Чтобы почувствовал.
Как там у друзей дела? — молнией сверкнула мысль.
Дон обернулся и успел заметить, как парень, подскочивший к гному, попытался ударить того в лицо, но его кулак утонул в огромной ладони гнома, погасившего таким образом удар. Гном аккуратно взял противника за ногу и швырнул в стену — в то самое место, куда ударил кувшин. Парень оказался прочнее и пробил дыру в стене не в пример большего размера. В этот самый миг раздалось шипение, и с заиндевевшей руки Миралиссы сорвалась Ледяная Стрела. Мощное заклинание легко разбило защитную сферу парня, надвигавшегося на Миралиссу, на осколки, и обратило того в ледяную статую. Парень не успел не то что среагировать — а даже стереть мерзкую ухмылку со своих губ. Миралисса подошла к статуе, и с омерзением пнула локтем прямо в отвратительную ухмылку, заставив статую разлететься ледяными брызгами.
Племянник заскулил, увидев такую быструю и жестокую расправу над его соратниками.
— Ну что, хочешь оказаться на их месте? — встряхнул его Дон. — Или, может быть, расскажешь, что вы там замышляете со старостой?
— Расскажу, всё расскажу! — заверещал племянник. — Мой дядюшка — староста, этот негодяй и предатель…
— А ты тогда кто? — картинно изумился гном.
— Я… хотел обо всём рассказать! Но не успел! Вы набросились на меня, как…
— Да мы ещё не набросились, — принялся засучивать рукава гном. — Но если ты настаиваешь…
— Нет, нет… Не надо!
— Тогда рассказывай, да поживее! И — только факты!
— Староста договорился с орками, — затараторил племянник. — Он впустит в город небольшой отряд орков, а потом убедит собравшихся на площади людей перейти на сторону орков. И этот отряд вместе с убеждёнными захватят то, что им нужно!
— А что им нужно?
— Ну, городскую казну и винные погреба, наверное, — мечтательно закатил глаза племянник.
— А как ты обрёл такую ловкость, племянничек? — вдруг спросил гном.
— Это мне дал один… одно… В общем, он… оно… с орками пришёл! Пришло. Такой невысокий, в чёрном плаще… И — подействовало! Но не совсем… У, проклятый обманщик!
— А как твой дядюшка планирует убедить людей? — вмешалась в допрос Миралисса, для убедительности поигрывая мечущимся вокруг руки ледяным облаком.
— Не знаю, — заныл от ужаса племянник, стараясь отодвинуться от неё подальше. — Оркский шаман ему поможет, точно! Он говорил дядюшке что-то о… говорил о…
Племянник вдруг дёрнулся, глаза его расширились от невыразимого ужаса. Он хотел что-то сказать, но не смог, лишь несколько раз судорожно сглотнул и застыл безвольной куклой в руках Дона. Дон уложил его на стол, приложил ладонь к шее.
— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотал он. — Он… он мёртв.
Ладонь эльфийки тотчас же оказалась на груди племянника.
— Нет, — покачала она головой, подняв полные печали глаза на Дона. — Он не просто мёртв. Он — хуже чем мёртв. Это зелье… Проклятое зелье… Оно выпило из него не только жизнь.
— А что ещё? — потрясённо спросил Дон.
— Душу. — Миралиссу, прижавшуюся к нему, сотрясала крупная дрожь.
Седьмая глава