Шрифт:
— Ещё бы! Даже самый отважный герой, боец из бойцов, может споткнуться на ровном месте и свернуть себе шею. А если вмешаться в его судьбу, это возможное событие легко сделать единственно возможным, неизбежным! А уж Врагу, с его многовековым умением это совсем несложно. Хорошо, что хоть местонахождение остальных камней неизвестно, ибо если они попадут ему в руки…
— Известно.
— Что?!
— Местонахождение двух остальных камней известно, — Дон указал на Рассветную Башню. — Они там.
У Миралиссы подкосились ноги.
— Значит, — с трудом выговаривая слова, проговорила она, — это на них меч так отреагировал?
— Думаю, именно так. Меч находится на Дороге Судеб — т. е. в полной власти Сильмариллов.
— Как же они здесь оказались?
— Я посчитал, что это наиболее безопасное место. Захолустный городишко, далеко от орков, да ещё рядом с эльфами… Враг не должен был отыскать. Я их переключил в режим защиты — именно они защищали город от атак орков. А главное — их в этом режиме нельзя нащупать никаким магическим поиском.
— И кто знает о том, что они здесь?
— Я. И ты. И, — Дон невесело усмехнулся, — орки.
— Орки?
— Конечно. Иначе зачем бы им понадобился наш городок? Не знаю, как они пронюхали, — Дон сжал кулаки, — Но ведь нашли, отыскали!
— Но что же теперь будет? — эльфийку почему-то начала сотрясать небольшая, но крайне неприятная внутренняя дрожь. — Да что это со мной?
— Это чувство называется — ответственность, — Дон положил ей руку на плечо, и от нежного его прикосновения противная дрожь унялась, растаяла, как туман на ярком Солнце. — Не бойся, всё будет хорошо. Рядом с тобою — я.
— Я и боюсь за тебя, — всхлипнула эльфийка, повиснув у него на шее. — Я не смогу тебя потерять, не успев обрести… не смогу.
— И не потеряешь — теперь у меня появилась важная причина выжить, вопреки всему, всем врагам!
— Но эти проклятые камни… Все, кто с ними связывался, гибли, гибли, гибли…
Дон одним ловким движением расчехлил лютню. Полился мягкий, ласковый мотив, осушающий слёзы, вдохновляющий сердце, возвращающий надежду:
В пыли сияет золотая взвесь, Горят закатом корабли небес, Горят во мраке грани проклятых камней, Но есть огонь, что светит ярче и сильней!— Спасибо, — очарованно прошептала Миралисса.
— Любовь — сильнее всего, сильнее всех врагов, сильнее смерти! Нужно лишь верить! Без веры и любви — нет жизни… Без веры и любви — мы все марионетки, движимые нелепым сочетанием молекул, сокращением мышц, нервными импульсами и хаотичными переливами магии. Если бы все было так печально, то оставалось бы только позавидовать мертвецам, уже сбежавшим от этой пустой суеты. Если же вера есть, ты идёшь из мира в мир, широко распахивая двери и зажигая новые звезды, точно фонарщик фонари…
— Мы идём!
— Именно так, опять спина к спине, на прежней стороне, не размыкая рук… Звучит, как начало баллады!
— Сложишь её по дороге! Вперёд!
О приближении к харчевне Миралисса узнала заблаговременно — да и сложно не услышать такой букет изысканных и невероятно вкусных ароматов, обрушившихся на неё. В животе довольно громко заурчало.
— Заклинание Зеркала Памяти отнимает много сил, — как бы мимоходом обронил Дон. — Так что сейчас у нас будет возможность подкрепиться, — и с этими словами он толкнул створку и вошёл в полутёмный зал. Миралисса последовала за ним, так и не успев прочесть название харчевни на вывеске. Полутёмный зал ей очень понравился своим каким-то неброским, почти домашним уютом. Тем временем Дон уверено повлёк её к столику, за которым расположился гном, в обнимку с блюдом, полным пышущими жаром пирогами и небольшим бочонком пива.
— Ого, — сказал Дон, подходя к столу, — давно пирогов не видел. Свежие?
— Нет, с яблоками, — ответил Грахель с набитым ртом. — Пиво какое чудное принесли!
Миралисса осторожно присела на краешек стула, оказавшегося невероятно удобным, откусила кусочек пирога — и не заметила, как умяла целых пять штук, — до того хороша была выпечка! После этого она блаженно откинулась на спинку стула, оглядывая полупустой зал. Несмотря на отсутствие обилия слушателей, на небольшом возвышении в центре зала старался менестрель — в котором она с удивлением узнала паренька, спасшего Дона в бою около ворот. Не очень умело и не всегда попадая в такт, но очень старательно, торжественно и красиво — парень пел. Миралисса постепенно заслушалась, её глаза заблестели, и она уже не могла оторвать взгляд от бледного лица менестреля. Она почти увидела наяву те величественные фигуры героев, что ожили в балладе, словно они встали перед её глазами, великие фигуры героев седой древности были рядом с ней, обрели плоть и кровь.
За соседним столом сидели обычные работяги, но от них не доносилось обычных шуточек и смеха — в зале стояла тишина. Люди словно превратились в каменные изваяния и слушали песни с восторгом в горящих глазах. Менестрель перевел дух и запел о благородном воине, который дал обет верности своей даме, с тех пор ни одна прекрасная воительница, ни одна искусительная колдунья не могла даже пошатнуть его верность. А он любовь к своей даме пронес через битвы с Черным Властелином и его прислужниками. Он посетил сказочный Валинор — обитель Валаров на континенте Аман, и хоть ничто не увядало и не сохло в том краю, и листья были безупречны, и живущие не старели и не болели — не захотел там остаться, ибо его любовь находится в маленьком городке, где живет в обыкновенной хижине…