Это было справа от меня, а с левой стороны стояли большие железобетонные дома, в окнах одного из них отражалось солнце, и его отблески неприятно резали глаза, откуда-то из-за этих домов различался сплошной гул машин, а неподалеку пьяный мужчина беззлобно спорил со злой пьяной женщиной, возможно, Баркова женский текст и заинтересовал бы, но мне было не до поэзии.

Стекла машины были опущены, потому что я сидела все-таки в «Ниве», а не в своей «БМВ», где есть кондиционер, и поэтому мне хорошо было слышно все, что можно услышать справа, и все, что можно услышать слева.

Правая сторона мне нравилась больше, хотя бы потому, что ворону приятнее слушать, чем спор мужчины и женщины, вообще не люблю, когда мужчина спорит с женщиной, хоть ты и прав, но возьми и уступи, тем более это во всех отношениях выгоднее.

А вообще здесь было тихо, даже машин почти не было, за все время мимо меня проехало всего две.

Уже пятнадцать минут одиннадцатого, даже чуть больше, а Веня не показывался. И это было неприятно, потому что он не женщина, чтобы опаздывать на свидание, тем более у нас не свидание, а деловая встреча. И вообще за это время можно было пять раз убедиться, что я приехала одна.

Правая сторона мне нравилась больше, но я смотрела налево, к домам, откуда должен был появиться Веня;

Я посмотрела направо, все-таки глазам иногда нужно отдыхать, тем более мне не так часто приходится видеть лес и закат солнца. Посмотрела налево и увидела Веню, он появился совсем не оттуда, откуда я его ждала, а со стороны оврага и был уже рядом, около машины.

Он быстро подошел, открыл мою, водительскую, дверцу.

— Пересаживайся, я сяду за руль, — скомандовал он.

Мне выбирать не приходилось, к тому же я не пьяная женщина, чтобы спорить из-за мелочей.

Я перебралась на пассажирское сиденье, а Веня уже завел двигатель и резко тронул машину с места. Он свернул с асфальта в сторону леса, и мы поехали вниз, в овраг. Здесь, правда, была накатана дорога, но она была такая крутая, что я все-таки боялась, как бы мы не покатились кувырком, вместо того чтобы катиться на колесах.

Веня переехал маленький ручей, поднялся по другой, более отлогой стороне оврага наверх и поехал сначала вдоль края леса, точнее, лесопарка, потому что в городе лесу быть не полагается. Потом дорога свернула вглубь и мы поехали между деревьев.

Минут через пять он свернул с дороги, и теперь мы ехали между деревьев просто по траве. Метров через сто от лесной дороги Веня остановил машину.

— Приехали? — спросила я, хотя мне очень хотелось, не спрашивая ни о чем, выпрыгнуть из машины и убежать.

— Приехали, — ответил Веня и заглушил двигатель.

— Тогда ответь на один вопрос, на него ты сможешь ответить: почему я чуть не полчаса должна была тебя ждать, почему я могу тебе верить, а ты мне не веришь, хоть не верить больше поводов у меня? Ты что думаешь, меня меньше волнует, что со мной случится, чем тебя? Но я же не прячусь по кустам и не слежу оттуда за тобой, если ты мне дал слово.

Веня вздохнул.

— Я ждал красную «БМВ», а не эту вот, — он слегка ударил ладонью по панели перед лобовым стеклом, — поэтому сразу не понял, что это ты. Почему ты, кстати, не на своей машине?

— Потому что от вас прячусь, а та слишком заметная.

— С этим ясно.

— Кому как. Это ты был со своим Жекой-носорогом, когда мою подругу чуть не до смерти перепугали?

— Когда? Какую подругу?

— Она была на моей «БМВ». Я с ней поменялась, а это ее машина.

— Нет. Шурик. Так это твоя была машина, а они подумали, что ошиблись.

— Моя.

— Что же ты так свою подругу подставляешь?

— Я хотела только за Феликсом последить, чтобы он не догадался, что я слежу за ним, я не думала, что вы станете на мою подругу нападать.

— За Феликсом? Ладно, это потом. Телефон ты мой откуда узнала?

— У Мишель в записной книжке был.

Веня тихо выругался.

— Я же говорил ей, чтобы не записывала, а запомнила.

— Не волнуйся, там нет ни твоего имени, ни чего-то еще, кроме номера телефона, и таких, без имени, там не меньше сотни. Я нашла тебя, потому что знала, кого мне нужно найти, и то пришлось чуть не десятку людей позвонить, пока ты попался.

— Ну ладно, все это хорошо, но ты мне вот что скажи, ты понимаешь, как много знаешь ты лишнего, люди перестают жить, зная во много раз меньше, а ты назначаешь мне свидание и еще обижаешься, что я тебе не верю. Знаешь из-за чего я согласился на это?

— Знаю. Из страха. Потому что боишься, что я рассказала все в милиции, и хотел убедиться, что это не так. Теперь убедился?

— Да. И для тебя это еще хуже.

— Нисколько. Я кому-то нужна живой, тому, кто тебе платит. Значит, ты не станешь сейчас ничего со мной делать.