— А откуда ты это знаешь?

— Я приехала к нему, это был второй раз, когда я к нему приезжала. Он чем-то занимался, рисовал. Он только сказал мне, чтобы я сидела тихо и не мешала ему. Я и сидела, и не мешала. Кто-то ему позвонил. Он стал разговаривать по телефону, я слышала, что он говорит, было понятно, что это женщина. Он говорил ей, что не надо к нему приезжать, что он занят. Но кажется, она не обращала внимания на это, а все равно хотела приехать. Тогда он мне сказал, что скоро придет, и ушел. Я думала, что он придет один, и спряталась, там у него есть комнатка такая маленькая, просто хотела пошутить — он придет, а меня нет. Но он пришел, и она была с ним — Лилит. Я не стала сразу выходить, она мне не нравится, я думала, она скоро уйдет. А она стала к нему приставать. Потом даже начала плакать. Он сначала не обращал внимания, потом стал успокаивать ее. А я тогда взяла и вышла. Она плакать перестала и стала ругаться. Потом сказала, что он пожалеет, и ушла.

— А на тебя она не ругалась, только на него?

— На меня нет. А я вообще всегда делаю вид, что не знаю ее, всегда веду себя так, как будто вижу ее в первый раз.

— Почему?

— Потому что я не люблю ее.

— Ладно, это мы проехали. Скажи, Оля, — я знала, что задаю идиотский вопрос, но что-то меня дергало за язык. — Оля, Мишель умерла. Это ты ее убила?

— Нет, ты что?!

— Но только ты была дома. Я заходила, ты не помнишь?

— Помню, только плохо. Тогда я тебя и видела. Да?

— И точно помнишь, что не ты?

— Это она.

— Кто?

— Лилит.

— Ты же едва держалась на ногах, ты все время говорила, что по квартире ходят мертвецы.

— Тебе говорила?

— И мне тоже. Может, ты, конечно, и с ними общалась, не знаю.

— Это Лилит.

— И как она это сделала?

— Она была вместе с Владиславом. Они пришли и стали угрожать Мишель, они не хотели, чтобы она что-то кому-то сказала. А Мишель только смеялась, чтобы еще больше позлить Лилит. Лилит и стала совсем злая, и стала еще сильнее ругаться, а потом побежала на кухню и вернулась с ножом.

А Мишель еще больше начала над ней смеяться. Тогда Лилит стала ножом бить Мишель. А Владислав сел на стул, наклонился и закрыл лицо руками. Потом они вспомнили обо мне. Лилит сначала пошла ко мне с ножом, а потом бросила его и спросила меня, хочу ли я уколоться. У нее было с собой. Она сначала сама хотела сделать мне укол, но не смогла, только кровью всю измазала, у нее все руки были в крови, тогда Владислав сделал, только у него сильно дрожали руки, и он тоже не сразу смог сделать укол. А потом они ушли.

— А куда ты делась, когда я тебя вытащила из квартиры?

— Может быть, спряталась под лавочку. Я там проснулась.

— Под лавочкой? — Как же я не догадалась заглянуть туда? — И сразу поехала к Галине?

— Да.

— Значит, ты не знаешь, где сейчас Сережка?

— Мишель знала. Они за это ее и убили. Мишель говорила, что Лилит ненормальная. И еще говорила, что она Сережину девушку ненавидит и хочет ей как-то отомстить.

— Она тебе это говорила?

— Нет, Мишель говорила это ей, Лилит, когда они ругались.

— А за что Лилит хотела ей отомстить? — Мне это было очень интересно, потому что я не знаю человека, который бы был настолько зол на меня, что убил бы из-за этого столько других людей.

— Не знаю. Наверное, за то, что Сережа отказался от нее, а от той нет.

Действительно, подумала я, а то из-за чего еще?

Но Оля исправила эту мою убежденность.

— А еще из-за того, что она всех любила.

— Что значит всех? — и не поняла я, и очень удивилась такой всеобщей любви.

— Я один раз видела, — стала объяснять Оля, — как она плакала. И она тогда разговаривала сама с собой.

— И что она сама себе говорила? — стало интересно мне.

— Ну, я же говорю, что она всех любит. Она говорила — за что ей это? Почему ей так больно, почему она всех любит: и Сережу, и его девушку, и мужа? И так мучается из-за этого. А еще ненавидит их всех из-за этого, потому что мучается из-за них.

Да здесь целая компания сумасшедших, поняла я. В этой квартире можно больницу открывать, уже полностью укомплектованную пациентами.

И тут вдруг у меня появилась жуткая мысль: почему бы у сумасшедшей матери не быть и дочери сумасшедшей, да если она еще в придачу и наркоманка? А не может такого быть, что Оля-то считает себя Олей, а то превращается в Лилит?

— Значит, ты хорошо знаешь Лилит? — спросила я.

— Нет, — ответила Оля.

— Но может быть, ты все-таки знаешь, где ее можно найти?

— Нет. Я уже говорила тебе, что не знаю, — сказала она.

— Но хоть что-то ты о ней знаешь?

— Совсем ничего.

Все понятно.

— Твоя мама говорила, что Сережку могут прятать в каком-то доме, где-то недалеко от Москвы.

— Это Галина говорила? — уточнила Оля, какая именно из ее матерей говорила мне это.

— Да. Ты не знаешь ничего об этом?