— Это не бревно, это ружье «Браунинг Спортинг», — ответил Маркиш. — Только не спрашивай, почему оно лежит у тебя на коленях. Ты сам это знаешь.

— Что я знаю? Я ничего не знаю. Почему я здесь? Как я сюда попал?

— Из всех вопросов, на которые тебе придется ответить, этот самый простой. Вспомни.

Герман вспомнил. Был день, когда пришел посыльный из суда.

Герман прочитал заявление. Ничего не понял. Прочитал еще раз. Снова не понял. Прочитал так, как всегда читал деловые бумаги. Понял, что истец, некая миссис Ermakova, возбуждает дело о разводе с ответчиком мистером Ermakov по причинам, изложенным представляющим интересы заявительницы адвокатом мисс Fridman. А именно: начиная с 1998 года, ответчик фактически не живет с семьей, проводит почти все время в России, в ведении общего хозяйства и в воспитании детей участия не принимает;

ответчик ведет аморальный образ жизни, злоупотребляет алкоголем, поддерживает связи с криминальными элементами из русской мафии, оказывает им содействие, что выразилось в том, что он помог русскому мафиози Кузнецову нелегально скрыться из Канады и тем самым избежать уголовной ответственности;

ответчик постоянно скрывает свои доходы, тем самым лишая семью возможности жить на достойном материальном уровне;

ответчик пренебрегает обязательствами, которые накладывает на него брак, имеет многочисленные внебрачные связи, оказывает отрицательное влияние на детей;

на протяжении двадцати лет существования брака ответчик активно пресекал попытки истца, миссис Ермаковой, реализоваться в социальном и профессиональном плане, в результате чего оказались невостребованными знания, полученные ею во время обучения на юридическом факультете Московского государственного университета им. Ломоносова;

поскольку по вине ответчика брака уже фактически не существует, истец просит суд признать это как юридический факт со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Герман машинально отметил: грамотное заявление. С учетом канадского менталитета. Препятствовать жене реализоваться профессионально — мужской шовинизм. Это круче, чем пьет и чем скрывает доходы. Ну и сукин же сын этот ответчик Ermakov, так издеваться над бедной женщиной, просто мерзавец.

Заявление направлено в суд полгода назад. Почему же оно прислано только сегодня? Ну, понятно: истица советовалась с адвокатом, вырабатывала тактику.

И вдруг словно окно распахнулось от порыва ветра, оглушило: ответчик Ermakov — это же он, Герман, а истец Ermakova — она, Катя.

— Да что же это?! — сказал Герман углям в камине. — Что же это,

Эдик?! — сказал он Маркишу. — Полгода назад она подала заявление. Полгода назад! И все это время жила со мной, спала со мной! Еще вчера… Еще вчера, Эдик, она ждала меня с шампанским, еще вчера она устроила для меня праздник! Настоящий праздник! Как в молодости, как в лучшие наши годы! А сама знала, что сегодня ко мне придут из суда. Что же это такое, Эдик?!

— Она с тобой попрощалась, — ответил Маркиш.

— Сейчас вечер?

— Сейчас ночь. Скоро рассвет. Я побуду с тобой до рассвета.

— Почему у меня «Браунинг»?

— Ты знаешь ответ, — сказал Маркиш. — Ты не хочешь знать, но ты знаешь. Не спеши. Тебе уже некуда спешить. Вспоминай дальше.

— Я сел в машину и приехал сюда. Правильно?

— Не сразу. Сначала ты позвонил Кате.

Да, он позвонил Кате. Чтобы спросить: «Послушай, что за хренотень мне принесли из суда?» Только это он и хотел спросить, ничего больше. Оператор ответил: «Телефон абонента выключен». Герман понял: она не хочет с ним говорить. Потом понял: она боится с ним говорить. Потом понял: ей не о чем с ним говорить, она уже все сказала. Он вывел из гаража машину и приехал сюда.

Нет, сначала он обошел дом. И порадовался, какой хороший у него дом. Он всю жизнь строил и обустраивал жилье. Одна квартира в Москве, вторая квартира в Москве, один дом в Торонто, второй. Он из поколения бездомных. Прошлое поколение было из безотцовщины. Из какого поколения будут его сыновья, чего им будет не хватать? Не дома, дом у них уже есть. А ведь чего-то будет. Ленчик еще мал, он в своих детских заботах. А Илья уже думает, кем стать, чтобы зарплата была миллион долларов в год. Миллион. Великая американская мечта. Но мало кто понимает, что большие деньги приносят с собой большие обязательства, а за свободу всегда приходится платить несвободой.

Герман вывел из гаража «БМВ» и порадовался, какая хорошая у него машина. Он обогнул по кольцевой Торонто с возвышавшейся над ним телебашней, самой высокой в мире, и порадовался, какой хороший город он выбрал для жизни своей семьи. И страну хорошую. А какие хорошие в ней дороги. Вот — не хайвэй, по российским меркам — проселок, а какой ровный бетон, какая четкая разметка, как заботливо установлены дорожные знаки.

Только бы не кончалась дорога, только бы не кончалась.

Солнце ушло, с Великих озер нагнало туч, ветер прошел по вершинам сосен, брызнул дождь. Герман сбавил скорость с девяноста до семидесяти, потом до пятидесяти. Ехать медленнее было нельзя, неприлично. Остановит полицейский, спросит, не случилось ли чего. Ладно, сорок. Только бы подольше не кончалась дорога.