— Как продвигается твой маленький эксперимент? — спросил Стефан. Трейси не сразу сообразила, о чем он говорит. — Он такой сладенький.

Наконец Трейси поняла, что речь идет о Джоне.

— Он заходил пару дней назад. Ему идет этот цвет. Я над ним отлично поработал, — продолжал Стефан.

— Джон приходил сюда? — изумилась она. — Джон приходил сюда сам?

— Ну да, два дня назад, — кивнул Стефан.

Трейси не верила своим ушам. Во-первых, Джон совсем недавно стригся. А во-вторых…

— Как же ему удалось записаться раньше меня?

Стефан улыбнулся, но не ей, а своим мыслям, и пожал плечами. Трейси заметила это движение, скосив глаза.

— Он был очень настойчив, наш сладенький.

Лаура хихикнула.

— Сладенький? — переспросила она. — Это еще хуже, чем очаровашка. Ты так его теперь зовешь?

— Нет! — разозлилась Трейси. — В последнее время я зову его неблагодарным.

Она никак не могла поверить, что Джон сам добился приема у Стефана. И она не могла поверить, что он нашел время для стрижки, но не мог найти минутки, чтобы позвонить ей.

В этот момент дверь распахнулась и в зал влетела Бет. Ее волосы, намазанные чем-то цвета хаки, облепляли голову бесформенным комом.

— Никаких посторонних, — сказал Стефан, занося над головой Трейси руку с ножницами.

— Не слишком коротко, — напомнила она. — Бет, что ты тут делаешь?

Сколько же сотрудников могут уйти с работы без того, чтобы выпуск «Таймс» не сорвался? Может, все они собрались тут? Элисон делает маску, Сара — педикюр, а Маркус — перманент?

Бет вошла, не обращая внимания на Стефана.

— Как видишь, не зубы лечу.

Она улыбнулась. Это была широкая счастливая улыбка. Трейси была готова к следующему вопросу, конечно, о Джоне, но Бет просто-напросто уселась на пол рядом с Лаурой.

— Пожалуйста, никаких посторонних, — повторил Стефан, щелкнув ножницами и отхватив большой клок волос с ее макушки.

Трейси нервно переводила взгляд с Лауры на Бет. Если он отрежет слишком много, они предупредят ее. По крайней мере, она надеялась, что предупредят. «Успокойся, — сказала она себе. — Стефан — единственный мужчина в Сиэтле, которому можно верить». Именно поэтому она приходила сюда, мирилась с его закидонами и платила безумные деньги. Но ей все-таки хотелось, чтобы у него было зеркало.

— Бет, тебе лучше уйти, — нервно сказала она подруге.

— Да ладно, — ответила Бет. — Стефан на самом деле не против.

— Ну и как продвигается твоя работа над нашим сладеньким? — спросил Стефан.

— Просто отлично. Даже слишком, — ответила Трейси. — Мой друг Джон очень нуждается в помощи, но выглядит он классно.

— Даже слишком, — согласилась Бет.

— Ты можешь быть слишком богатым или слишком худым, но не можешь выглядеть слишком хорошо, — пропел Стефан речитативом.

— Он просто потрясающий, — простонала Бет.

— Я думала, ты его ненавидишь, — съязвила Трейси. — Разве это не тот самый парень, который никогда тебе не звонит?

— Он позвонил мне сразу же после того, как я поговорила с тобой, — ответила Бет с победной, но слегка виноватой улыбкой. — Поэтому я сюда и пришла. Я ужасно спешу.

— Надеюсь, ты послала его к черту, — сказала Трейси, зная, что напрасно на это надеется. Если Джон позвонил и пригласил Бет куда-то, она, конечно, полетит не задумываясь.

— Я сказала, что с удовольствием с ним сегодня встречусь, — радостно призналась Бет.

— Сегодня? Ты безнадежна. Он тебе сто лет не звонит, а как только появляется, ты немедленно бежишь к нему.

— Я все поняла, — объяснила подруга. — Джонни — очень чувствительный парень. Я думаю, он слишком серьезно ко мне относится. И его это пугает.

Трейси и Лаура переглянулись между собой. Лаура, за спиной Бет, закатила глаза.

— Он боится своих чувств. С мужчинами это бывает.

— Бет, дорогая, — сказала Трейси нежным голосом, — поверь, ты его не пугаешь.

— Прошу вас проводить семинары по психологии в университете или в сумасшедшем доме. Но только не здесь. Никаких разговоров, — сердито сказал Стефан.

Бет не обратила на него никакого внимания.

— Знаешь, он так страдает после смерти брата, — продолжала она.

— Какого брата? Джонни — единственный ребенок в семье, — удивилась Трейси.

— Да нет. — Бет потрясла головой. — Он просто никогда не говорит об этом. Только со мной.

— О боже! — простонала Трейси.

Лаура снова закатила глаза и фыркнула. Трейси просто не могла поверить, что это происходит не во сне. Она сама научила Джона этому приему — рассказать что-нибудь трагическое, — но чтобы он успешно применил этот ход… Это фантастика! Пусть даже он попробовал это только с Бет, которая, уж точно, не была детектором лжи.