Он подошел к двери каюты Генри, постучался и вошел. Генри, одетый в тонкий зеленый халат, из-под которого торчали голые волосатые ноги, скорчившись, сидел на кушетке. Казалось, он страшно замерз – так его трясло.

А Эллиоту было жарко от гнева. Граф сам испугался своего голоса – так хрипло и угрожающе он прозвучал.

– Так что же увидел наш египетский царь? – спросил Эллиот. – Что произошло в усыпальнице, когда Лоуренс умирал?

Генри попытался отвернуться и в припадке истерии начал царапать стену. Но Эллиот рывком развернул его к себе лицом.

– Смотри на меня, жалкий трус! Отвечай на вопрос. Что случилось в этой гробнице?

– Я пытался добиться от него того, чего вы хотели, – прошептал Генри. Глаза его глубоко запали, на шее был огромный кровоподтек. – Я пытался уговорить его повлиять на Джулию, чтобы она поскорее вышла замуж за Алекса.

– Не лги мне! – Эллиот сжал серебряный набалдашник трости, будто готовясь привести ее в действие.

– Я не знаю, что там случилось, – взмолился Генри. – Я не знаю, что он видел! Он был замотан тряпками и лежал в гробу. Что, черт побери, мог он видеть?! Дядя Лоуренс спорил со мной. Он был расстроен. Жара… Я не знаю, что произошло. Он неожиданно упал на пол…

Генри наклонился вперед, опустил голову на руки и разрыдался.

– Я не хотел расстраивать его! О боже, я не хотел его расстраивать! Я делал то, что должен был делать. – Голова его опустилась еще ниже, пальцы вцепились в волосы.

Эллиот смотрел на него сверху вниз. Если бы Генри был его сыном, жизнь потеряла бы всякий смысл. А если это жалкое существо врет… Но Эллиот не знал. И потому не мог ничего сказать.

– Ладно, – пробормотал он. – Ты все мне рассказал?

– Да, – сказал Генри. – Господи, мне нужно убираться с этого корабля! Мне нужно бежать!

– Почему тогда он так презирает тебя? Почему он пытался убить тебя? Почему он все время унижает тебя?

С минуту было тихо, слышались только сдавленные рыдания Генри. Потом он поднял бледное лицо, и Элиот снова посмотрел в его окруженные черными тенями запавшие глаза.

– Я видел, как он ожил, – сказал Генри. – Никто, кроме меня и Джулии, не знает, кто он такой на самом деле. Я единственный видел это. Он хочет убить меня! – Генри умолк, словно боялся снова потерять контроль над собой. Взгляд его заметался и остановился на узоре ковра. – Я скажу тебе еще кое-что, – произнес он и растянулся на кушетке. – Он обладает чудовищной силой. Он может убить человека голыми руками. Почему он не убил меня с первой попытки, не знаю. Но в следующий раз он своего добьется.

Граф не ответил.

Он повернулся, вышел из каюты и направился на палубу. Над морем висело черное небо и, как всегда бывает в холодные ночи, удивительно ярко сияли звезды.

Эллиот облокотился о борт, достал сигару и закурил, пытаясь собраться с мыслями,

Самир Айбрахам знал, что этот человек бессмертен. Он отправился путешествовать с ним. И Джулия знала. Джулия совсем потеряла голову. И теперь он сам, увлекшись таинственной историей, дал Рамсею понять, что тоже знает.

Рамсей явно симпатизирует Самиру Айбрахаму. Он неравнодушен и к Джулии Стратфорд, но какого рода чувство он к ней испытывает, пока не ясно. Как же Рамсей отне-сется к нему, Эллиоту? Может, возненавидит его, как Генри, этого «единственного свидетеля»?

Что-то тут не так. Но даже если и так, Эллиоту ничуть не страшно. Он восхищается Рамсеем. А история с Генри очень странная, надо в ней разобраться. Генри врал убедительно. И всей правды так и не сказал.

Ничего другого не остается – только ждать. И делать все возможное, чтобы защитить Алекса, бедного неженку Алекса, который был таким жалким во время ужина – из-за того, что чувствовал себя несправедливо обиженным. Надо помочь сыну справиться с обидой, объяснить, что сладкие сны детства кончились. Что он уже потерял свою возлюбленную.

Но Эллиоту самому было страшно интересно. Он постоянно находился в радостном возбуждении. Не важно, чем закончится вся эта история, – он молодел, соприкасаясь с тайной. Лучшего времени в его жизни, пожалуй, не было.

Если покопаться в радужных воспоминаниях, наверное, лишь однажды он был так счастлив. Тогда его радовало одно только осознание того, что он живет, – странное, поразительное состояние. Тогда он учился в Оксфорде, ему было всего двадцать лет, и они с Лоуренсом Стратфордом любили друг друга.

Мысль о Лоуренсе разрушила все. Словно ледяной ветер подул с океана и застудил сердце. Что-то ужасное произошло в усыпальнице, что-то, о чем Генри не осмелился рассказать. И Рамсей это знал. И чем бы ни закончилось их рискованное путешествие, Эллиот во что бы то ни стало докопается до истины.

Прошло четыре дня. Эллиот понял, что Джулия больше не будет питаться в общей столовой. Она заказывала еду в каюту, и, скорее всего, Рамсей обедал и ужинал вместе с ней.