— Вы все знаете Гаал, это странно, — говорю я, пристально глядя на него.

— Не совсем так, господин лейтенант. Самого главного я все-таки тоже не знаю.

— Откуда, например, вы узнали про историю с Новаком?

— Тут нет ничего удивительного, господин лейтенант. Ведь мы, солдаты, ничего не скрываем друг от друга. И могу вам сказать, господин лейтенант, что братва дала понять Новаку, что если он в случае чего вздумает жаловаться, то ему же будет хуже.

— Кто вам это сказал?

— Ефрейтора Эгри изволите знать?

— Вы это и хотели мне сообщить? — спросил я сухо, хотя мне было очень приятно, что ефрейтор Эгри проявлял ко мне такую симпатию.

— Прошу прощения, господин лейтенант, это только к слову пришлось, а доложить я хотел о другом.

— Говорите.

— Уже несколько ночей, господин лейтенант, итальянцы подкапываются под нас.

— Что?!

— Да, проход шурфуют.

— Говорите ясней. Какой проход? Где шурфуют? И как вы это установили?

— Как только мы заняли возвышенность, господин лейтенант, я обошел все каверны. Вы знаете, что их у нас четыре. Две из них — не что иное как расширенные естественные пещеры. Почва тут, господин лейтенант, очень хитрая: известняк и юра смешаны в одну кашу. Господин лейтенант знает, что недалеко отсюда, под Косичем, целая река исчезает под землей. Когда господин лейтенант отправлялся на похороны, я…

— Понимаю. Гидрогеологическая карта. Я уже говорил по этому поводу с капитаном Лантошем.

— И привезли? — спросил Гаал, затаив дыхание.

— Он обещал достать, и я надеюсь, что на днях мы ее получим.

— Жаль, очень жаль, господин лейтенант. Если бы у нас была эта карта, многое стало бы ясным.

— Продолжайте о подкопе.

— Признаюсь откровенно, господин лейтенант, что, когда мы остановились на возвышенности, не сумев прогнать неприятеля дальше, я подумал, что итальянцы могут устроить нам какую-нибудь пакость.

«И Хруна так говорит», — подумал я.

— Скажите, а как ведут себя итальянцы?

— Совершенно успокоились, господин лейтенант. Как будто умерли.

— А по утрам?

— И по утрам стреляют очень слабо. Но вчера с десяти часов вечера до трех часов ночи палили без остановки; и самое страшное, что до нас не долетела ни одна пуля.

— А для чего же им это нужно?

— Сейчас изложу, господин лейтенант, только разрешите мне рассказать все по порядку. Словом, первый раз буренье услышали в каверне второго взвода первой роты. Господин лейтенант был в этой каверне?

— Наверное, был, но не помню.

— Очень глубокая каверна, начинается отвесным спуском.

— Без всяких ступеней, как в настоящей пещере. Теперь я вспомнил.

— Так вот, тут и услышали в первый раз буренье.

Моя усталость бесследно исчезает, рассеянность, с которой я до сих пор слушал Гаала, сменяется напряженным вниманием.

— Погодите, Гаал. Значит, второй взвод первой роты. И многие слышали?

— Да весь взвод, господин лейтенант, и солдаты других частей, бывшие там в это время. Я немедленно назначил дежурного наблюдателя из нашего отряда.

— Правильно сделали, правильно, правильно, — сказал я машинально.

Каверна второго взвода первой роты. Это почти посредине возвышенности. Оттуда действительно удобнее всего слышать, что творится внутри горы.

— Ну, а итальянцы? — спросил я невольно.

— Итальянцы, господин лейтенант, хитро работают. Они очень ловким маневром пробрались на террасу на отвесной скале. Они там засели и устроили целую крепость. Я полагаю, господин лейтенант, что это маскировка, а может быть, укрепление входа в пещеру.

Чем больше я думал о слышанном, тем реальнее казалась мне вся ситуация. Итальянцы никогда еще не были в таком положении и, чтобы выйти из него, действительно должны предпринять самые отчаянные шаги.

— Дьявольский замысел, — сказал я тихо.

— Тут упрекать некого, господин лейтенант. Сегодня они, а завтра мы.

— Каковы ваши предложения?

— Я думаю, господин лейтенант, что первым долгом надо донести об этом начальству и потом мы примем меры. Но прежде всего нужно достать гидрогеологическую карту, без которой мы ничего не сможем сделать.