Капитан Пуэйо по-прежнему не выносил Аугусто.

— Привет, раб! Каптер много заставляет тебя работать? — спросил он Кастильо, когда тот пришел с обозом.

— Да, немало, господин капитан.

От Негра тоже не ускользнула ненависть капитана.

— А что делает этот хитрец?

— Собирается ехать за продовольствием, — нерешительно ответил Негр.

— Так, так!..

Но Аугусто не обращал внимания на неприязнь капитана. Он ревностно выполнял свои обязанности и был убежден, что этого достаточно. Как-то раз он неважно себя чувствовал и послал Кастильо вместо себя.

— Почему не пришел каптер? — сердито спросил капитан.

— Он сказал, — заискивающе ответил Кастильо, — что ему неможется.

— Ах, неможется… Бедняжка! Я вижу, эта работа ему не под силу. Надо подыскать замену. В окопах ему будет куда спокойнее. А вы все — болваны! Зачем делаете его работу?

— Он капрал, мой капитан. Он приказывает.

— Приказывает, приказывает… Здесь приказываю я! Понятно? Болен! Ленью он болен! Вот что… Самой настоящей ленью! Но я его быстро вылечу.

Капитан знал, что несправедлив к каптеру, и поэтому ненавидел его еще больше.

Кастильо злорадствовал. Страх развеял его благодарность. Он был уверен, что при первой же заварухе его снова отправят в окопы. А Поса и Парес останутся, потому что дольше него работают на кухне. Но почему, собственно? Чем он хуже их? Он не хуже самого Гусмана и не желает ему уступать. Пуэйо благоволит к нему. А положение Аугусто скверное. Скоро он полетит со своего места.

— Капитан что-нибудь сказал? — спросил Аугусто, когда Кастильо вернулся с позиций.

— Нет, а что?

— От него можно всего ожидать, к тому же он меня терпеть не может…

— Ты так думаешь? — притворно удивился Кастильо и отвел в сторону глаза.

Всякий раз, когда Аугусто жаловался на усталость и говорил, что ему тяжело рано вставать, Кастильо предлагал:

— Так оставайся, дружище! Я пойду вместо тебя. Мне это совсем не трудно. Я люблю ходить и привык вставать чуть свет.

Негра с души воротило от этих уговоров. Но что он мог сделать? И все же однажды он решился поговорить с Кастильо.

— Послушай, а что, если мы потолкуем с каптером?

— Только попробуй! — отрезал Кастильо с угрожающим видом.

— Но это свинство, — сказал Негр.

Кастильо посмотрел на него со злостью. «Я тебе еще припомню это!»

С тех пор, словно заключив молчаливое соглашение, они обманывали Аугусто сообща.

Негр знал, что капитан ненавидит Гусмана и что, возможно, Кастильо станет каптером. Он боялся Кастильо. Кроме того, приходилось думать и о себе. «Я умываю руки, как Пилат».

Как раз в это время был ликвидирован Северный фронт. В тот день Аугусто поднялся на позиции с обозом. Он находился в землянке лейтенанта Барбосы, когда там зазвонил телефон.

— Ребята! Астурия наша! Слава Испании! — крикнул Барбоса.

— Слава! — повторили за ним Аугусто и денщик лейтенанта, который тоже был в землянке.

— Пусть останутся на местах только часовые, а остальных зовите сюда.

Аугусто и денщик побежали за солдатами. Пришли все. Те, кто сумел втиснуться в землянку, сели на корточки. Остальные нерешительно столпились у входа, продрогшие, унылые. Солдаты походили на стадо овец, сгрудившихся в кучу под проливным дождем. Вода текла по их всклокоченным волосам, взъерошенным бородам, грязным щекам, стекала по шее и груди до самого живота. Ремень сдерживал ее; скапливаясь на животе, вода просачивалась дальше, скользя по ногам. Все, и лейтенант и солдаты, носили рубаху навыпуск. Они чесались, вылавливали вшей длинными грязными ногтями, давили их или бросали на пол. Едва оказавшись в землянке, они принялись за это привычное занятие, которому уже никто не удивлялся. Аугусто смотрел на этих людей, перепачканных в глине, бородатых, грязных, — как ни странно, на позициях не было воды и для готовки ее возили из города. Он смотрел на этих людей, завшивевших, промокших под дождем, окоченевших от холода, измученных недосыпанием, но всегда улыбающихся. И не мог прийти в себя от изумления.

— Ребята! Астурия отвоевана! Слава Испании! — снова крикнул лейтенант, когда все собрались.

Послышалось тихое, неуверенное «слава».

— Вы что, не поняли? Астурия наша! Весь Север отвоеван!

Но до солдат не доходила важность этого события. Им было все равно. «Подумаешь». Вот если бы сказали, что они могут возвращаться домой… другое дело. Уже не раз им объявляли о все новых победах, а они по-прежнему здесь.

Лейтенант недовольно посмотрел на солдат. Солдаты посмотрели на лейтенанта. Они относились к нему неплохо, несмотря на его чудачества. Им было жаль его. Ведь лейтенант, добрая душа, хотел их порадовать. Они заговорили. Двое или трое улыбнулись, а один, посмелее, крикнул:

— Вы что, обалдели? Слава Испании! На этот раз отозвались громче:

— Слава Испании!

Взволнованный Барбоса радостно улыбнулся.

— Жаль, нечего выпить, но мы должны как-то отметить это событие. Вот это, пожалуй, подойдет! — Он достал две пачки сигарет, обернутые в клеенку, которую с трудом добыл для него Аугусто.

Через несколько минут Аугусто ушел. По-прежнему лил дождь. Часовые крикнули ему «прощай» и улыбнулись; закутавшись в плащи, они курили сигареты, которые прислал лейтенант.