И тотчас же послышался рокот моторов. Шли танки. Остановить их было нечем. Прошло несколько минут, прежде чем младший лейтенант Комас приказал:

— Назад! Отходите!

Рубаха на груди младшего лейтенанта была разорвана и запачкана кровью.

— Назад! — крикнул он снова.

Кубарем скатились с высоты. Снова залегли в лощинке, укрывшись за деревьями.

Аугусто посмотрел на младшего лейтенанта. Комас был очень бледен. Его задело осколком гранаты. Санитар наложил ему на рану пластырь.

— А где лейтенант? — спросил Аугусто у сержанта.

— Его уже нет. Убили.

— Дадут нам немного передохнуть, а, капрал? — спросил Аугусто один из его солдат.

— Кто знает…

На высоте воцарилось молчание. А по всему фронту бушевал бой.

Аугусто почти не испытал волнения, когда был дан приказ приготовиться к новой атаке. «Идти развернутой цепью». Вот оно! Сейчас он пойдет навстречу своей смерти, теперь она неизбежна, и он никуда от нее не денется. Услышал голоса офицера и сержантов: «Вперед!» И тоже закричал: «Вперед!» Нервы снова сдали, страшила мысль о смерти, особенно пугали страдания. На этот раз высоту заняли быстрее, чем в первый раз. И так же стремительно оставили.

Сделали еще две попытки. Аугусто совсем отупел. Сбегать с высоты, лежать в тени деревьев, снова идти в атаку. Все это было нелепо. Пыль, пот, кровь, усталость и эта удручающая жара. Они выскакивали из тени, натыкались на знойную стену и водопадом скатывались с высоты. Люди бежали, окруженные кольцом из пуль. Ничего не стоило их настичь съежившихся, дрожащих, запутавшихся в сетях из свинца и солнца.

Они готовились к третьей контратаке, когда появился новый офицер, недавно окончивший академию.

— Вы пришли как раз вовремя, — сказал ему Комас. — У нас почти не осталось командиров.

Офицер застенчиво улыбнулся. Он был совсем еще юный, в очках, с нежным румянцем, тщедушный. Не успел он со своим взводом пробежать и нескольких метров, как, раскинув руки, упал на спину. Никто не знал даже его имени.

Когда шли в последнюю атаку, их оставалась только горсточка. У подножия высоты упал еще один солдат из отделения Аугусто. Он опустился на колени. Справа от него остановился сержант, слева Комас; остановилось еще несколько человек. Аугусто посмотрел на сержанта и младшего лейтенанта. Они были в замешательстве. «Что делать?» Комас махнул рукой, и все кинулись обратно. Высота была сдана окончательно.

Самолеты противника шесть раз бомбили передний край и тыл, безнаказанно расстреливая людей из пулеметов. Штурмовики, чтобы не попасть под огонь зениток, спускались совсем низко и почти касались деревьев. Солдаты стреляли по ним из ружей. И смеялись. Смеялись люди, чудом оставшиеся в живых, — потери в роте Аугусто составили больше сорока процентов. Смеялись, словно это была забавная игра, те, кого в любую минуту могли убить.

Ночь прошла спокойно. Аугусто дежурил первым. Состояние было подавленное. Что ждет их утром? В полночь позвал другого капрала, а сам лег спать. И сразу погрузился в глубокий сон. Его разбудил грохот орудий. Светало. Аугусто даже не пошевелился. Артиллерийский обстрел в этом секторе не причинял особенного вреда.

Снова появились вражеские самолеты. Пять раз они налетали и каждый раз бомбили и обстреливали из пулеметов. Наконец показались истребители националистов.

Завязался бой. Все вскочили, следя за этим захватывающим зрелищем. Несколько самолетов, объятых дымом и пламенем, упали. Солдаты смеялись и кричали от радости, не думая о том, чьи это самолеты.

В полдень дивизия отошла на отдых. Потери в дивизии составляли тоже около сорока процентов. Больше всего пострадал батальон Аугусто. Выбыли из строя почти все командиры: четырнадцать офицеров. Большинство из них были убиты.

Рота расположилась в полукилометре от окопов, недалеко от них прямо под открытым небом — санчасть батальона. Аугусто пошел туда. Глухо жужжали мухи, стояла жара, приторно пахло кровью. Лежали мертвецы с остекленевшими глазами, стонали раненые. Санитарных машин не хватало, и, чтобы увезти трупы, воспользовались интендантской машиной.

Аугусто подошел, когда погрузку уже закончили. Взобравшись на колесо, заглянул в кузов. Увидел много знакомых лиц. Голосом, срывающимся от волнения, тихо перечислил убитых товарищей: «Гонсалес, Кальво, Слепой, Ортега, Лысый, Салинас, Пьянчуга, Перес…» — и спрыгнул вниз.

Кастильо сидел на корточках возле капитана Пуэйо. Капитан метался в агонии. Аугусто хотел сказать ему, что не помнит обиды. Хотел быть рядом с капитаном, проводить его в последний путь. Но не решился. Врач и священник метались как угорелые.

Аугусто медленно побрел прочь, сам не зная куда. Потом улегся в тени дерева. И так лежал с широко открытыми глазами, не двигаясь, пока не стемнело.

В июле только и говорили о сражении на Эбро. В это время батальон Аугусто стоял на отдыхе.