Утром следующего дня мы начали узнавать, где нам взять бетон, чтобы вылить "ленточку", как назывался ленточный фундамент.

Выяснилось, что в стоящем неподалеку огромном амбаре есть цемент, а с другой стороны площадки – песок, и, если натаскать в ведрах воды, то в старой ванной, лежавшей около траншеи, можно замешать бетон теми же лопатами. Цемент оказался не в мешках, а высыпанный из грузовика за деревянную оградку. Набирая штыковыми лопатами в носилки цемент, с которых он постоянно ссыпался, и ветер носил эту серую пыль по всей территории амбара, забиваясь в нос и глаза, мы с

Прохоровым относили его к ванной, а пока отдыхали, Кучкаров с

Абдусаматовым несли песок. Какие пропорции надо делать, мы не знали, спрашивать было не у кого и, решив, что три к одному будет самое то, начали замешивать. Как говорит армейская пословица: "Лучше больше, чем меньше". Бетон месился с трудом, еле передвигаемый лопатами. Я предложил добавлять чуть больше воды, и дело пошло лучше, но

"ленточка" лилась с трудом. Дня через три нам стало уже плевать на то, когда нас уволят в запас, и мы подолгу "зависали" в разговорах с друзьями около открытой столовой. Разговаривая, я услышал, как сзади приблизился УАЗик. Солдаты мгновенно ретировались, и я остался практически один на один с вылезающим из машины офицером. Широкие красные лампасы на галифе, первыми появившиеся из машины, недвусмысленно давали понять, что передо мной генерал. За галифе появился большой круглый живот. Подождав несколько секунд, как будто бы собираясь с силами, из машины полностью вылез обладатель большого пуза. Величала этот чудо-мяч в армейской униформе такая же круглая голова с погонами на уровне ушей. Я, с любопытством наблюдавший за этими телодвижениями, наконец окончательно убедился, что передо мной генерал-лейтенант. На груди у генерала отражала солнце золотая звезда Героя.

"Круто, – подумал я. – Герой Советского Союза всегда заслуживает уважение. Наверное, летчик".

– Кто у вас тут старший, сынки? – спросил генерал.

– Старший команды аккордных работ гвардии старший сержант Ханин,

– отрапортовал я, сделав три шага навстречу офицеру, и уперся взглядом в Звезду. Посреди золотой звезды резко выделялись перекрещенные серп и молот. "Герой СоцТруда?" – поразился я. – "Это как же ты в армии-то трудился, что тебе Труда дали?"

В это время водитель УАЗика, облаченный в совершенно новое, непачканное хэбе и такую же чистенькую пилоточку, вытащил из багажника два холщевых мешка.

– Товарищ старший сержант, – заговорщицки сказал мне генерал-лейтенант. – Мне пару мешочков песочка нужно. Где можно набрать? Поможете?

Уважение к генералу у меня пропало окончательно. Я знал, что в пяти километрах дальше по трассе есть генеральские дачи и дачи прапорщиков. Двух-, а то и трехэтажные дачи и тех, и других смотрелись совсем неплохо, но наведываться в часть, чтобы набрать мешок песка – это был уже перебор. Я неопределенно махнул рукой на вываленные из грузовиков то тут, то там кучи желтого песка.

– Вот песок. Берите.

– Слышь, зема, – остановил меня водила. – А кто мне наберет?

– Ты сколько служишь, воин?

– Год.

– Вот сам и наберешь. Вон лопаты стоят. Только тихо и по-быстрому, а то тут все дембеля, могут заставить много чего

"набрать", и никто тебе не поможет.

Я повернулся и пошел к нашей площадке. Обернувшись, я увидел генерала, державшего в руках мешок, куда водила очень неопытно, сильно просыпая в стороны, сыпал мелкий песок, так необходимый на стройках социализма.

– Жарко, – Абдусаматов лежал на деревянной доске с закрытыми глазами.

– Может, искупнемся?

– Рехнулся, замок? Поймают – не дембель, а губа светить будет.

– Волков бояться – в лес не ходить. А после смерти не помрет.

Айда на озеро.

Желающих нарушить запрет о купании оказалось больше, чем предостаточно. Мы бежали наперегонки к озеру, которое находилось всего в километре от места работ. Добежав и сбросив всю одежду, мы, как были, нагишом окунулись в прохладную стоячую озерную воду.

Искупавшись, мы развалились греться на солнышке.

– Мужики, смотри, кто идет.

Все дембеля сразу приняли стойку номер один – готовность к бегу по пересеченной местности в голом виде с вещами под мышкой, но ситуация оказалась куда веселее. По тропинке, между зелеными полями прямо к озеру спускались три нимфы в цветастых, развивающихся на легком ветру платьях. Прохоров вскочил, в чем мать родила.

– Девчонки, девчонки, идите к нам купаться. Девчонки.

Девушки остановились, оценили обстановку и, не увидев радости оказаться в воде с десятком голодных до женского тела солдат, бросились обратно к дороге.

– Дуры,- повалился на траву Прохоров. – Кто их трогать будет?

Теплое солнце сморило практически всех, и мы предались дреме.

Поднял нас звук приближающейся машины.

– Атас, мужики, кэп!! – и все, кто был, натягивая на ходу одежду, понеслись к проволоке, за которой были стройки времен перестройки.

УАЗик летел за нами по ухабам, как в голливудском боевике.

– Не успеем вокруг, давай через "колючку", – я подбежал к забору и прыгнул руками вперед между натянутых полос колючей проволоки.