Но хочешь — не хочешь, пришлось вставать. В зале я встретил вчерашнего ученика шамана опохмеляющегося вместе с Фальконом. Я с радостью поправил здоровье предложенным мне пивом и заявил. — Все, больше никаких пьянок, терпеть их не могу!

— Зачем же ты устроил эту? — Поинтересовался бард.

— Традиция, наемники очень суеверны. Считается чем грандиозней пьянка, тем больший запас удачи будет у вновь сформированного отряда.

— Тогда мы будем демонски удачливыми сукиными сынами!

Потом к беседе подключился орк, исподволь интересуясь, кто мы такие и правда ли то, что я вчера наговорил. Я отвечал ни да, ни нет, и всячески уклонялся от вопросов, мало ли, может орки уже и тайную полицию завели. Пока мы толкли воду в ступе, вернулся десятник со своими парнями. Поскольку ночью он занимался отнюдь не питием, ему удалось встать раньше всех, поднять десяток и закупить припасы и лошадей в дорогу. Поскольку в городе нас больше ничего не держало мы сели на лошадей и были таковы.

Пустыня Гремящих костей очень точно соответствовала своему названию, она была просто усыпана костями. Ветер гонял черепа с бархана на бархан, порождая страшный грохот.

— Что здесь произошло?

— Говорят, это место последней битвы за этот мир в Великой Войне Сил.

— Тогда понятно, почему такой сильный магический фон и уцелели кости. Теперь у нас есть армия Фалькон, громадная армия нежити. Круг из двенадцати некромантов, тысяча человеческих сердец на черном алтаре и они восстанут!

— Это чудовищно!

— Не волнуйся, это на самый крайний случай. Мы вполне обойдемся живыми войсками и прольем куда больше крови, зато никто не назовет нас воплощеньем зла. — Я криво улыбнулся.

Наш маленький караван уже три дня тащился по этой безжизненной земле. Считается что пустыни бесплодны — это не так, если приглянется, то всегда можно увидеть вечный круговорот жизни. Ящерки греются на камнях, тушканчики прыгают по своим тушканьим делам, в небе парят птицы, высматривая и первых и вторых. То и дело можно встретить след змеи или крупного жука. Здесь же было абсолютно пусто. Даже в местах магических битв, которые мне доводилось видеть, уцелела жизнь, пусть изломанная и исковерканная магией. Похоже, войны сил становятся все более разрушительными. В библиотеке Севра я видел карту Западного континента и не узнал его. Возникли новые горные цепи, старые же обратились в пыль, на месте Элирии, столицы империи феникса и густонаселенной области вокруг нее катит свои волны Внутреннее Море, очертания материка тоже сильно изменились.

Из задумчивости меня вывело грозное "Рра-а-а!!!" — атакующих зеленокожих. Барханы, меж которыми ехал отряд, взорвали тучей песка и рычащих орков.

— К оружию! — Закричал Рудольф и срубил голову первому нападающему. Нас явно хотели взять живьем, иначе бы орк не дал так просто убить себя. Многие нападающие несли на своей коже знаки клана пустынного волка.

— Мечи в ножны! — Приказал я и скрестил руки на груди в знаке переговоров. Как не удивительно люди нехотя подчинились. Интересно как Рудольфу удалось привить такую дисциплину десятку своевольных наемников. Из рядов орков вышел давнишний ученик шамана и приказал: — Иди за мной м-ар, хан хочет тебя видеть. — За нами последовали двое воинов несущих тело своего павшего товарища. Остальные принялись закапываться в песок, ждать очередной караван.

Лагерь куда нас привели, оказался огромным, рассчитанным на несколько тысяч воинов. Нам предоставили два шатра — один мне, другой Рудольфу с его десятком и Фалькону. Накормив, нас оставили в покое. Конечно, бард и остальные сразу набросились с вопросами, на которые я обстоятельно ответил. Нет, нас не хотели специально убить, просто у настоящих орков так начинается переговорный процесс. Если ты все же имел глупость умереть — значит и говорить с тобой не о чем. Скрещенные на груди руки — это символ переговоров, правда, я умолчал, что если бы с нами не захотели разговаривать, мы были бы трупами. Да, теперь мы в безопасности раз вкусили пищи, закон гостеприимства. Если нас и убьют, то только в одном конном переходе от лагеря. Зачем им это надо? Нас, вернее меня пригласили поговорить. И дальше в таком же духе.

Как только луна взошла на небо, меня привели на своеобразную площадь в центре лагеря, где собрались сотни две самых уважаемых воинов и шаманов. Из их рядов выступил хан. Я не знаю, о чем он хотел поговорить, возможно, хотел поблагодарить за невольную помощь в освобождении членов клана, возможно, его заинтересовали мои речи, в любом случае я не дал ему такую возможность.

— Рра-а-а!!! По праву вождя и по праву тысячи скальпов я вызываю тебя на поединок хаоса!

— Интересное предложение, м-ар — знающий — истинную — речь, чем ты докажешь свои слова?

— Спроси любого из моих людей, они ответят, кто ведет их в битву. Что же касается скальпов, смотри! — Я закатал рукав, все предплечье у меня покрывала замысловатая татуировка. — Сам великий шаман Шай-Ар Мудрый, из клана Черной руки наколол её мне, когда я взял жизнь тысячного врага!

— Рра-а-а!!! Я Урк-Ар-Хан клана Пустынных волков принимаю твой вызов! Да рассудит нас Хур-Баш-У-Хан, великий отец!

Мы разделись по пояс и шаман, признанный следить за схваткой, вручил нам по ритуальному ножу. Как только он отошел, мой противник взревел и бросился в атаку. Я обрушил на него ураган режущих ударов, чередуя их с короткими колющими. В пах! Во внутреннюю сторону бедра! Под коленную чашечку! По глазам! В лицо! В корпус! В горло! Снова по глазам… Поначалу вождь волков опешил от такого напора, за что и получил пару болезненных, но неопасных порезов на ребрах. К сожалению, противник быстро опомнился, и тут сказалось его преимущество более длинных рук. Мне пришлось отступать. Такое положение вещей меня категорически не устраивало, потому что орк рано или поздно загнал бы вы угол и прирезал. Пришлось пожертвовать правым плечом и резко сократить дистанцию. Если кто-то вам скажет, что из настоящей ножевой драки можно выйти без порезов и даже не помять одежду — плюньте ему в лицо. Тут вопрос стоит так: или вы исполосованы или мертвы. Во время очередного удара вождя я подставил свое левое плечо и, сблизившись вплотную, пронзил ему сердце. Этим ударом я оказал ему наибольшее уважение, какое могут оказать друг другу орки принадлежащие к разным кланам.