Рэнд кивнул.

– Возьмите себе дополнительное серебро за беспокойство. – Их выигрыш, разбросанный по дорожке, он поначалу хотел вернуть в казну, чтобы у Мириел сошлись счета.

Сейчас он может возместить лорду Геллиру деньги за счет своей награды от лорда Морброха.

– Счастлив был оказаться полезным, – весело произнес Хоб-Ноб.

После этого актеры окончательно пришли в себя, забрали свой выигрыш и продолжили путешествие через Ривенлохский лес, на ярмарку, где без проблем могли заработать на жизнь.

Призрак продолжал молчать, что было неудивительно. Рэнд по опыту знал, что преступники, оказавшись в безвыходной ситуации, ведут себя как загнанные животные. Либо бросаются в атаку, воя от ярости, либо скрывают свою ненависть, обдумывая возможности сопротивления или побега.

Однако Призрак вел себя в высшей степени непонятно. Не пришел в ярость, не выказывал страха. От этого Рэнду было не по себе.

Он почувствовал бы себя лучше, если бы увидел лицо преступника.

Вложив меч в ножны, Рэнд вытащил кинжал и подошел к пленнику сзади. Засунув кончик лезвия за черную материю, покрывавшую голову Призрака он осторожно сделал надрез и от изумления с силой выдохнул.

Перед ним с каменным лицом сидела Сун Ли.

«Ночь поглотила Призрака».

Пергамент с этой надписью выпал из дрожащих рук Мириел. Ее сердце болезненно сжалось. Держась рукой за крышку пустого сундука, Мириел медленно опустилась на колени.

Кое о чем она догадывалась, но должна была знать точно, что случилось, и что-то предпринять, пока не поздно.

Сун Ли исчез. Никто не видел, как он покинул замок.

Рэнд простился с актерами несколько часов назад и с тех пор не возвращался. Сэр Роув был убежден, что Рэнд отправился с ними в надежде снова встретиться с Призраком. Но сейчас у Мириел возникло опасение, что идет какая-то грязная игра.

Сун Ли предупреждал ее, что Рэнд – не тот, за кого выдает себя, что он появился в Ривенлохе не ради Мириел, что у него были на то свои причины. Он считал, что Рэнд вступил в сговор с актерами, чтобы ограбить лорда Геллира. Он также сказал Мириел, что Призрак поступит глупо, если будет преследовать таких искусных бойцов и вступит с ними в бой.

И теперь, глядя в пустой сундук, Мириел опасалась, что именно Сун Ли поступил глупо вопреки собственным предостережениям.

Одеяние Сун Ли исчезло.

Как и сам Сун Ли.

Мириел обругала себя: ей следовало бы знать, что Люси Кемпбелл не будет молчать о черной одежде, которую ее попросили принести. В самом деле, через несколько часов Дейрдре и Элена вломились в кабинет Мириел, требуя объяснений.

– Мириел! – громко произнесла Дейрдре. – Что, черт побери, ты…

Элена разинула рот.

– Черт побери!

Сестры замерли, когда Мириел повернулась к ним, с ног до головы облаченная в черное. Несколько мгновений сестры не могли произнести ни звука. Было слышно лишь, как потрескивали поленья в камине.

– Мири? – наконец выдохнула Дейрдре.

Элена медленно растянула губы в восхищенной улыбке.

– Я знала это. Я знала это. Ты – Призрак, верно? – Она с гордостью посмотрела на Дейрдре. – Она – Призрак.

– Мне не важно, кто она. Не важно, кто ты. – Перейдя на повелительный тон, Дейрдре прошипела: – Ты сегодня не покинешь замок, даже не думай об этом.

Мириел нахмурилась, явно разочарованная их реакцией. Сестры не удивились, узнав, что она – Призрак. Мириел вздернула подбородок.

– Я не спрашиваю вашего разрешения.

Элена скрестила руки натруди.

– По крайней мере дождись утра, Мири.

– К тому времени может быть слишком поздно. – Мириел натянула пару черных рукавиц, которые принесла Люси.

– Слишком поздно для чего? – спросила Дейрдре, уставившись на оружие, которое лежало на столе перед Мириел. – Боже правый, что ты задумала?

– Это не твоя забота.

– Не моя забота? Разве я тебе не сестра?

Мириел пожалела о сказанном. Ведь сестры беспокоятся о ней.

– Я собираюсь вернуть отцовское серебро.

Это было правдой лишь наполовину, но Дейрдре было невозможно обмануть.

– Разве Призрак использовал столько оружия, чтобы срезать у кого-то кошелек?

Наступило молчание. Наконец Элена заявила:

– Мы пойдем с тобой.

– Нет, – ответила Мириел. – Я работаю одна.

– Только не сегодня, – не уступала Дейрдре.