Брайан со злобой выдернул руку из ее цепких пальцев.

— Бог свидетель тому, что есть много поводов для сплетен в нашей доброй Англии. И на имя Аделизы тоже брошена тень.

Он оглянулся через плечо на уже собравшихся в кучку и готовых к схватке сторонников Монтегью и все же решил внять голосу разума.

— Я успокою моих людей и вернусь через несколько минут. Скажи об этом Аделизе, если она очнется.

Зайдя за тяжелую портьеру, Джоселин обнаружила, что незнакомец уже успел усадить Аделизу на стул и привести ее в чувство. Теперь девушка, обхватив руками златокудрую головку, безутешно рыдала. Незнакомец хмуро наблюдал за ней.

— Благодарю вас, милорд, — сказала Джоселин. — Если вы еще позаботитесь, чтобы нас оставили в покое на некоторое время, то это, возможно, и спасет договоренности, о которых вы так печетесь.

— Я сделаю все, что смогу, но вряд ли мне удастся продержаться достаточно долго.

Он удалился с поклоном.

— О, Джоселин! Я не могу… Я не могу выйти замуж за этого человека, — всхлипывала Аделиза. — За кого угодно, только не за него. Как мог отец согласиться на это?

— Аделиза, послушай меня. Между объявлением о помолвке и настоящей свадьбой многое может произойти. Вполне вероятно, что свадьбы и не будет. К тому же ты почти обручена с Пелемом.

Джоселин наклонилась и обняла сестру за плечи.

— Сейчас нас должно волновать другое… Многие люди только и ищут повода для кровопролития, и твой вспыльчивый братец среди них. Воины Монтегью и солдаты де Ленгли уже вынули кинжалы из ножен. Схватка может начаться из-за любого пустяка. Конечно, ты права, Аделиза, с тобой обошлись возмутительно. Я знаю, как тебя пугает де Ленгли, но мы обязаны взвешивать каждое слово, нами сказанное. Необузданный нрав Брайана тебе известен. Он уже угрожал де Ленгли. Если он еще что-нибудь себе позволит, то многие мужчины расстанутся с жизнью.

Аделиза тыльной стороной ладони утирала со щек обильно льющиеся слезы.

— О, Джоселин, я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал, особенно Брайан. Но если бы ты была на моем месте, разве тебе не стало бы страшно? Ты не представляешь, как ужасно он вел себя со мною. Даже подумать не могу, чтобы остаться с ним когда-нибудь наедине… Еще раз испытать такое…

Нет, нет!

Она прикусила губу чуть ли не до крови.

— Я не могу стать его женой… — Слезы вновь потекли у нее из глаз. — Я не могу…

Джоселин вспомнила, как улыбка смягчает жесткие черты лица де Ленгли, как он заразительно смеется. Лишь однажды ей довелось услышать его смех, но это врезалось в ее память. И еще то, как руки Роберта обнимали ее, как целовали ее его губы. Внезапно безнадежное отчаяние, чувство горькой потери и жалости к самой себе охватило Джоселин.

Она сердилась на собственную слабость, но не могла справиться с собой. Ее негодование обратилось на сестру, но тут же ей стало стыдно за подобное чувство. Она еще крепче прижала к себе Аделизу, загоняя подлую ревность в самый дальний уголок своего сознания, зная, конечно, что эта ревность никак не может быть оправдана. Ведь Аделиза была само совершенство. Она заслуживала счастья быть супругой такого мужчины, как Роберт де Ленгли. Может быть, она единственная женщина на свете, которая была достойна его.

— О, Аделиза! Я не отношусь к тому, что случилось, с легкой душой. Поверь, что мне тяжело видеть, как ты страдаешь. Если б я могла что-то изменить, то обязательно бы это сделала. Ради тебя я готова на все. Но ты должна верить в лучшее. Мы выберемся из этой беды.

Наступила полночь и миновала, а за ней потянулись глухие ночные часы. Долгое празднество внизу, распитие эля и вина и невнятный говор — все наконец стихло. Большинство обитателей Белавура погрузились в сон.

Джоселин переговорила напоследок с поваром, подбодрила улыбкой сонного кухонного служку, из последних сил вращающего вертела с огромными кусками свинины над единственным оставленным на ночь открытым огнем.

Она сняла с колышка, вбитого в стену, свой плащ и набросила его на плечи. Поутру Стефан и его наспех собранная армия — включая воинов де Ленгли и отцовское войско — отправятся на север помогать Ральфу де Туннеллю, барону, который имел несчастье быть соседом жадного до чужих владений эрла Честера.

Ненасытный Честер осадил замок барона без предупреждения в надежде захватить его прежде, чем кто-либо сможет выбраться из него. На этот раз Честеру не повезло. Де Туннелль успел послать гонца к королю, и весть о новом подлом поступке Честера просочилась сквозь плотное кольцо осады.

Именно это событие нарушило все планы де Ленгли. Если бы Стефану не пришлось вмешаться в свару между Честером и де Туннеллем, он бы не оказался со своим войском поблизости от Белавура и не повстречал бы по пути вестников Монтегью с тревожными известиями.