Они оставили свиту в лагере и поскакали вдвоем по берегу реки. Здесь, на открытом пространстве у воды, уже кое-где зеленела нежная весенняя трава, а на ивах появились почки. Низкое солнце покрыло поверхность воды нестерпимо яркими для глаз бликами. Дневное тепло сменилось вечерней прохладой, но Джоселин все же сбросила капюшон и откинула плащ за спину, чтобы Роберт смог узнать ее издали.

— Я вижу их, мадам! — воскликнул Аймер, натянув поводья и приподнявшись на стременах. — Вон король! Я различил его цвета… А вот и милорд!

Джоселин напряглась. Она тоже увидела Роберта. Он показался ей необычно высоким и властным, даже рядом с самим королем Англии.

Она пустила коня рысью. Горло ее сдавило, глаза наполнились слезами. Все-таки он жив, и это главное. Пусть он не поверит ей, прогонит ее прочь, но она готова возблагодарить Господа за то, что Он сохранил и уберег ее супруга от стрелы и меча.

Королевская стража заметила их. Видимо, и внимание Роберта привлекли двое всадников, так как он отделился от всей группы и помчался по широкому лугу им навстречу.

Джоселин ударила коня шпорами. Расстояние между ней и Робертом сокращалось. Все заготовленные заранее речи сразу же вылетели у нее из головы. Слезы жгли ее щеки, туманили взгляд. Как позорно, что она совсем потеряла самообладание в тот момент, когда так нужно держать себя с достоинством.

Джоселин на всем скаку резко осадила коня, выпрыгнула из седла и пробежала разделяющие их несколько шагов… Она не могла разглядеть его глаз, но видела, что рот Роберта был угрюмо сжат. Лицо его показалось ей мертвенно-бледным.

Она опустилась на колени. Сердце ее бешено колотилось, разрывая грудь.

— Брайан лжет! — крикнула она изо всей мочи. — Клянусь душой моей матери, он подлый лжец! Я никогда и ни за что не отдала бы ему Белавур! Он солгал, чтобы унизить вас, Роберт… и погубить меня! Клянусь! Клянусь…

Де Ленгли молчал и смотрел на нее так, будто не верил своим глазам.

— Роберт! — продолжала она выкрикивать. — Ты можешь прогнать меня, но только скажи на прощание, что поверил мне. После всех долгих недель, что я провела в аду, мне это так нужно.

— Помните ли вы, мадам, что было вами сказано наутро после бегства Аделизы? — неожиданно спросил он. — После того, как я заявил, что не в моих обычаях убивать своих жен?

Она отчаянно затрясла головой. Она не помнила того разговора. Почему он сейчас об этом вспомнил?

— Вы сказали, что никогда не поверили бы, что я способен на такое убийство. — Он замолк, и молчание это было тягостным.

Джоселин сначала слышала только биение своего сердца, но потом проступили и иные звуки — шорох ветра в ивах у реки, стук копыт и позвякивание конской сбруи приблизившихся к ним всадников из королевской охраны.

Она поднялась с колен, утерла рукавом слезы и замерла растерянная, не знающая, что ей ждать.

Роберт освободил ногу из стремени, наклонился и протянул ей руку.

— Садитесь со мной на коня, любовь моя! Я должен коснуться вас, чтобы убедиться, что вы не видение, что вы здесь, рядом со мною…

Двигаясь, как слепая, она нащупала его руку, оперлась ногой о стремя и позволила вознести себя вверх, в седло его знаменитого серого жеребца Белизара.

Объятия Роберта сомкнулись, она сжалась в комочек, прильнула к нему, захлебываясь в рыданиях.

— Простите, Роберт! Если уж я начала плакать, то… не смогу остановиться.

Его губы коснулись ее растрепанных ветром волос.

— Плачьте сколько хотите, любимая! Обливайте слезами мою кольчугу. Она не заржавеет. Ведь я специально держу оруженосца, который протрет ее и надраит мелом.

Джоселин задохнулась в приступе смеха и прикрыла лицо краем его плаща. Она гладила ладонью плотную ткань одежды Роберта, кольчугу, стальные наплечники.

— О Роберт, как я боялась, что больше не увижу вас.

— Я бы обязательно пришел за вами, любимая.

— Меня спас сэр Аймер! — Она вздрогнула при страшном воспоминании. — Брайан уже готов был убить меня.

— Вы все мне расскажете, любимая, все… все…

Она спряталась под его плащом, и оба они представляли, вероятно, любопытное зрелище для королевских солдат, когда въезжали в лагерь.

А люди де Ленгли выстроились для приветствия. При виде их Роберт ссадил Джоселин с коня, бережно опустив жену на землю. Джеффри выступил вперед и, широко улыбаясь, преклонил перед ней колено.