–  Кто-то бродом идет… - сказал Савка.

Минуты через три Кутька опять заворчала и издала звук, похожий на кашель.

–  Цыц!
– крикнул на нее хозяин.

В потемках глухо зазвучали робкие шаги, и из рощи показался силуэт женщины. Я узнал ее, несмотря даже на то, что было темно, - это была Агафья Стрельчиха. Она несмело подошла к нам, остановилась и тяжело перевела дыхание. Запыхалась она не столько от ходьбы, сколько, вероятно, от страха и неприятного чувства, испытываемого всяким при переходе в ночное время через брод. Увидев возле шалаша вместо одного двоих, она слабо вскрикнула и отступила шаг назад.

–  А… это ты!
– произнес Савка, запихивая в рот лепешку.

–  Я… я-с, - забормотала она, роняя на землю узелок с чем-то и косясь на меня.
– Кланялся вам Яков и велел передать… вот тут что-то такое…

–  Ну, что врать: Яков!
– усмехнулся Савка.
– Нечего врать, барин знает, зачем ты пришла! Садись, гостьей будешь.

Агафья покосилась на меня и нерешительно села.

–  А уж я думал, что ты не придешь нынче… - сказал Савка после продолжительного молчания.
– Что ж сидеть? Ешь! Или нешто дать тебе водочки выпить?

–  Выдумал!
– проговорила Агафья.
– Пьяницу какую нашел…

–  А ты выпей… Жарче на душе станет… Ну!

Савка подал Агафье кривой стаканчик. Та медленно выпила водку, не закусила, а только громко дунула.

–  Принесла что-то… - продолжал Савка, развязывая узелок и придавая своему голосу снисходительно-шутливый оттенок.
– Баба без того не может, чтоб чего не принесть. А, пирог и картошка… Хорошо живут!
– вздохнул он, поворачиваясь ко мне лицом.
– Во всей деревне только у них еще и осталась с зимы картошка!

Впотьмах я не видел лица Агафьи, но, по движению ее плеч и головы, мне казалось, что она не отрывала глаз с лица Савки. Чтобы не быть третьим лицом на свидании, я решил пойти гулять и поднялся. Но в это время в роще неожиданно соловей взял две нижние контральтовые ноты. Через полминуты он пустил высокую, мелкую дробь и, испробовав таким образом свой голос, начал петь. Савка вскочил и прислушался.

–  Это вчерашний!
– сказал он.
– Постой же!..

И, сорвавшись с места, он бесшумно побежал к роще.

–  Ну, на что он тебе сдался?
– крикнул я ему вслед.
– Оставь!

Савка махнул рукой - не кричите, мол - и исчез в потемках. Когда хотел, Савка был прекрасным и охотником и рыболовом, но и тут его таланты тратились так же попусту, как и сила. Для шаблона он был ленив, а всю свою охотничью страсть отдавал пустым фокусам. Так, соловьев ловил он непременно руками, стрелял бекасинником щук, или стоит, бывало, у реки по целым часам и изо всех сил старается поймать большим крючком маленькую рыбку.

Оставшись со мной, Агафья кашлянула и провела несколько раз по лбу ладонью… От выпитой водки она уж начинала пьянеть.

–  Как живешь, Агаша?
– спросил я ее после продолжительного молчания, когда уж неловко было молчать.

–  Слава богу… Вы же никому не рассказывайте, барин… - прибавила она вдруг шепотом.

–  Ну, полно, - успокоил я ее.
– Какая же ты все-таки бесстрашная, Агаша… А если узнает Яков?

–  Не узнает…

–  Ну, а вдруг!

–  Нет… Я раньше его дома буду. Он теперь на линии и воротится, когда почтовый поезд проводит, а отсюда слышно, когда поезд идет…

Агафья еще раз провела рукой по лбу и посмотрела в ту сторону, куда ушел Савка. Соловей пел. Какая-то ночная птица низко пролетела над самой землей и, заметя нас, вздрогнула, зашуршала крыльями и полетела на ту сторону реки.

Скоро соловей умолк, но Савка не возвращался. Агафья встала, беспокойно сделала несколько шагов и опять села.

–  Да что же это он?
– не выдержала она.
– Ведь поезд не завтра придет! Мне сейчас уходить нужно!

–  Савка!
– крикнул я.
– Савка!

Мне не ответило даже эхо. Агафья беспокойно задвигалась и опять встала.

–  Мне уходить пора!
– проговорила она волнующимся голосом.
– Сейчас поезд придет! Я знаю, когда поезды ходят!

Бедная бабенка не ошиблась. Не прошло и четверти часа, как послышался далекий шум.

Агафья остановила долгий взгляд на роще и нетерпеливо зашевелила руками.

–  Ну, где же он?
– заговорила она, нервно смеясь.
– Куда же это его унесла нелегкая? Я уйду! Ей-богу, барин, уйду!