–  Ну, как ты себя чувствуешь, Лизочка?
– спрашивает он шепотом, заметив, что она проснулась.

–  Мне лучше… - стонет Лизочка.
– Спазмов уже не чувствую, но не спится… Не могу уснуть!

–  Не пора ли тебе, мой ангел, переменить компресс?

Лизочка приподнимается медленно, со страдальческим выражением и грациозно склоняет голову набок. Василий Степаныч священнодейственно, едва касаясь пальцами горячего тела, переменяет компресс. Лизочка пожимается, смеется от холодной воды, которая щекочет ее, и опять ложится.

–  Ты, бедный, не спишь!
– стонет она.

–  Могу ли я спать!

–  Это у меня нервное, Вася. Я очень нервная женщина. Доктор прописал мне против желудка, но я чувствую, что он не понял моей болезни. Тут нервы, а не желудок, клянусь тебе, что это нервы. Одного только я боюсь, как бы моя болезнь не приняла дурного оборота.

–  Нет, Лизочка, нет! Завтра же ты будешь здорова!

–  Едва ли! За себя я не боюсь… мне все равно, даже я рада умереть, но мне тебя жаль! Вдруг ты овдовеешь и останешься один.

Васечка редко пользуется обществом жены и давно уже привык к одиночеству, но слова Лизочки его тревожат.

–  Бог знает что ты говоришь, мамочка! К чему эти мрачные мысли?

–  Что ж? Поплачешь, погорюешь, а потом и привыкнешь. Даже женишься.

Муж хватает себя за голову.

–  Ну, ну, не буду, - успокаивает его Лизочка.
– Только ты должен быть ко всему готов.

«А вдруг я в самом деле умру!» - думает она, закрывая глаза.

И Лизочка рисует себе картину собственной смерти, как вокруг ее смертного одра теснятся мать, муж, кузина Варя с мужем, родня, поклонники ее «таланта», как она шепчет последнее «прости». Все плачут. Потом, когда она уже мертва, ее, интересно бледную, черноволосую, одевают в розовое платье (оно ей к лицу) и кладут в очень дорогой гроб на золотых ножках, полный цветов. Пахнет ладаном, трещат свечи. Муж не отходит от гроба, а поклонники таланта не отрывают от нее глаз: «Как живая! Она и в гробу прекрасна!» Весь город говорит о безвременно угасшей жизни. Но вот ее несут в церковь. Несут: Иван Петрович, Адольф Иваныч, Варин муж, Николай Семеныч и тот черноглазый студент, который научил ее пить лимонную воду с коньяком. Жаль только, что не играет музыка. После панихиды - прощание. Церковь полна рыданиями. Приносят крышку с кистями и… Лизочка навеки расстается с дневным светом. Слышно, как прибивают гвозди. Стук, стук, стук!

Лизочка вздрагивает и открывает глаза.

–  Вася, ты здесь?
– спрашивает она.
– У меня такие мрачные мысли. Боже, неужели я так несчастна, что не усну? Вася, пожалей меня, расскажи мне что-нибудь!

–  Что же тебе рассказать?

–  Что-нибудь… любовное, - говорит томно Лизочка.
– Или расскажи что-нибудь из еврейского быта…

Василий Степаныч, готовый на все, лишь бы только его жена была весела и не говорила о смерти, зачесывает над ушами пейсы, делает смешную физиономию и подходит к Лизочке.

–  А вже не надо ли вам цасы поцинять?
– спрашивает он.

–  Надо, надо!
– хохочет Лизочка и подает ему со столика свои золотые часы.
– Починяй!

Вася берет часы, долго рассматривает механизм и, весь скорчившись, говорит:

–  Нельжя их поцинять… Тут з одним колесом два жубцы нету.

В этом и заключается все представление. Лизочка хохочет и хлопает в ладоши.

–  Отлично!
– восклицает она.
– Удивительно! Знаешь, Вася? Ты ужасно глупо делаешь, что не участвуешь в любительских спектаклях! У тебя замечательный талант! Ты гораздо лучше Сысунова. У нас участвовал в «Я именинник» любитель, некий Сысунов. Первоклассный комический талант! Представь: нос толстый, как брюква, глаза зеленые, а ходит, как журавль… Мы все хохотали. Постой, я покажу тебе, как он ходит.

Лизочка прыгает с кровати и начинает шагать по полу уже без чепчика, босая.

–  Мое почтение!
– говорит она басом, подражая мужскому голосу.
– Что хорошенького? Что нового под луной? Ха-ха-ха!
– хохочет она.

–  Ха-ха-ха!
– вторит Вася.

И оба супруга, хохоча, забыв про болезнь, гоняются друг за другом по спальне. Беготня кончается тем, что Вася ловит жену за сорочку и жадно осыпает ее поцелуями. После одного особенно страстного объятия Лизочка вдруг вспоминает, что она серьезно больна…

–  Какие глупости!
– говорит она, делая серьезное лицо и укрываясь одеялом.
– Вероятно, ты забыл, что я больна! Умно, нечего сказать!

–  Извини… - конфузится муж.

–  Болезнь примет дурной оборот, вот ты и будешь виноват. Недобрый! Нехороший!

Лизочка закрывает глаза и молчит. Прежние томность и страдальческое выражение возвращаются к ней, опять слышатся легкие стоны. Вася переменяет компресс и довольный, что его жена дома, а не в бегах у тети, смиренно сидит у ее ног. Не спит он до самого утра. В десять часов приходит доктор.

–  Ну, как мы себя чувствуем?
– спрашивает он, щупая пульс.
– Спали?

–  Плохо, - отвечает за Лизочку муж.
– Очень плохо!

Доктор отходит к окну и засматривается на прохожего трубочиста.

–  Доктор, мне можно сегодня выпить кофе?
– спрашивает Лизочка.

–  Можно.

–  А мне можно сегодня встать?

–  Оно, пожалуй, можно, но… лучше полежите еще денек.

–  Настроена она дурно… - шепчет Вася ему на ухо.
– Мысли мрачные… мировоззрение какое-то… Я страшно за нее беспокоюсь!