Президент шагал быстро. Пожал Погодину руку, вопросительно поднял бровь. Генерал в двух словах объяснил, что случилось.

– Погибла, – после небольшой паузы, наконец, молвил Громов. С непонятной – то ли полуутвердительной, то ли, задумчивой интонацией – Погодин ещё не научился различать настроение ЭТОЙ ОХРАНЯЕМОЙ ПЕРСОНЫ. Вот «Папашу» за восемь лет его правления, новый шеф охраны изучил досконально.

Громов глянул на тело когда-то любимой им женщины, но подходить не стал. На его лице не дрогнул ни один мускул. В конце-концов, для него это было уже прошлое, далёкое прошлое – и Терентьева в нём занимала не самое главное место.

Удивительно, но лицо женщины почти не пострадало. Казалось, что Алиса Сергеевна просто заснула. Настолько умиротворённой и спокойной она выглядела.

Громов молча смотрел, как телохранители поднимают женщину с травы и споро грузят в один из «Гелендвагенов».

Потом перевёл взгляд на Стерна:

– Это её спутник? Тот самый журналист? – И, получив утвердительный ответ, распорядился: – Давайте его сюда!

Стерна мигом подняли с земли и – вроде бы вежливо, но крепко придерживая под руки, в темпе подвели к Громову. За полтора метра до него остановили. Ещё двое телохранителей страховали пленника сзади.

Громов мельком глянул на Стерна. Так обычно смотрят на насекомое, не более. Потом Первый перевёл взгляд на Погодина и тихо распорядился: – Отпустите парня, генерал, он не опасен.

Погодин молча кивнул и, повернувшись к своим людям, подал едва уловимый знак. Телохранители тут же отпустил Стерна и быстро сдвинулись в сторону. Но при этом, встали так, чтобы мгновенно заблокировать любое ОПАСНОЕ движение Стерна.

Громов подошёл к нему вплотную. Взглянул в глаза – жёстко, требовательно.

Спросил, надменно кривя губы в злой усмешке:

– Что вы хотели сделать с письмами, Кронин? Продать? Кому? Отвечайте, но только честно, от этого зависит ваша жизнь!

– Будь они у меня – наверное, – не стал отпираться Стерн. – Но их хозяйкой была она, – он кивнул в сторону тела Алисы Сергеевны. – И только она знала, как распорядиться своей собственностью. А что до остального – то идите вы, господин Президент, так далеко, как сможете уйти!..

Громов бешено сузил глаза: – На что вы намекаете, Кронин? На меркантильность этой женщины? Не пытайтесь её опорочить! Такие люди, как она, не продаются и не покупаются, уж я-то знал её поболе вашего, ясно?! Кому она хотела отдать письма?

Стерн равнодушно пожал плечами – угрозы Громова его пугали мало: – Откуда я знаю, кому? Нас гоняли, словно бешеных зверей – и нам нужно было где-то отсидеться и отдохнуть, а уж потом решать, как поступить с письмами. Я тоже не думаю, что Алиса… – он на мгновение запнулся, – Сергеевна хотела отдать их в газеты, а уж тем более – продать кому-то. В этом вопросе она была категорична. Скорее, просто намеривалась вернуть их Вам. Вот и всё.

– И для этого устроила прятки, заставила гоняться за ней, вместо того, чтобы просто позвонить мне? – недоверчиво хмыкнул Громов. – Странный способ напомнить о былой привязанности, – уже более тише пробормотал он себе под нос. Но Стерн услышал. – Да ничего тут странного нет. Довели женщину, суки, а теперь требуете ответа…

Помолчал, потом поднял голову, посмотрел на Громова в упор, спросил глухо:

– Что будет со мной?

Громов, думавший о чём-то своём, удивлённо вскинул брови:

– В смысле? Ах, с вами… Да ничего особенного! Возращайтесь к себе в Светлогорск, продолжайте трудиться на своего благодетеля – если он, конечно, захочет и дальше иметь с вами дело после всего случившегося. А вот писать на эту тему не советую – вам всё равно никто не поверит. Даже в «жёлтых изданиях».

– Уверены? – исключительно из чувства противоречия позволил себе возразить Стерн.

Громов улыбнулся – покровительственно, как взрослый мужчина – ребёнку-несмышлёнышу, потом повернул голову к Погодину, взглянул повелительно – шеф охраны тут же извлёк из папки, которую держал в руках, какую-то справку и показал Стерну. Пояснил, ехидно улыбаясь: – Выписка из истории болезни. ВАШЕЙ, Кронин, БОЛЕЗНИ. Вы, батенька, настолько надорвались на нелёгкой ниве журналистики, что почти на целый месяц угодили в психоневрологический диспансер с нервным переутомлением. Где и провалялись благополучно до нынешнего дня. Работники диспансера, где всё это время вы находились, с удовольствием подтвердят сей факт. Если понадобится, конечно…

– Впрочем, – подал голос Громов, и Погодин почтительно умолк, – до этого, мне кажется, дело не дойдёт, господин Кронин у нас человек – вполне разумный…

– Да, – сказал уныло Стерн, – я очень разумный.

Громов постоял ещё немного, ожидая, что Стерн скажет ещё что-нибудь, не дождался и, коротко кивнув на прощание, направился к вертолёту. Взревел двигатель – и боевая машина стремительно ушла в небо. Стерн проводил её пустым взглядом. Потом повернулся к оставшимся сотрудникам охраны спиной и, не спеша, двинулся к шоссе. Останавливать его никто не стал.