Некоторое время они ехали молча.

Центр кончился – и за окном джипа замелькали унылые «девятиэтажки» северной окраины города. Ещё минут десять, и Светлогорск останется за спиной.

И в этот момент Антон сбросил скорость и аккуратно притёр машину к обочине.

– Приехали, – каким-то незнакомым голосом произнёс он. И поймав недоумённые взгляды своих пассажиров, ткнул пальцем перед собой. Стерн и Алиса Сергеевна вгляделись – и женщина непроизвольно охнула. Впереди, метрах в ста, автомобильный поток замедлял своё движение. Группа «гаишников», с автоматами наизготовку, тщательно проверяли документы у водителей и пассажиров. Заглядывали и в багажники.

– Что будем делать? – быстро спросил у Антона Стерн.

– Сматываться! – ощерился Антон. Он весь подобрался, как волк перед прыжком, развернул машину, и, не торопясь, но и стараясь не медлить, погнал джип обратно.

– Турбаза отпадает, – отрывисто бросил Антон. – Нам туда не прорваться. Будем искать другой вариант.

– Какой?

– Да есть у меня одна чистая квартира, как раз для подобных случаев, – нехотя признался Антон. – Вот туда я вас и отвезу.

Свой штаб Реглин развернул в небольшой гостинице «Заря», которая принадлежала ЗААГЕНТУРЕННОМУ местным РУБОПом бизнесмену.

Место было удобное – хоть и на окраине Светлогорска, но до центра – рукой подать. К тому же, в трёх минутах ходьбы от гостиницы располагалась тренировочная база СОБРа. Эйно уже встретился с его командиром и договорился о взаимодействии. На всякий случай.

Обычно все операции, которые проводил Эйно, начинались хорошо. Но с делом Терентьевой почему-то всё сразу же пошло наперекосяк.

Во-первых, фигурантка смылась, прихватив с собой письма. Во-вторых, каким-то боком в эту историю влез Кронин. Журналистов Эйно не жаловал. А людей подобных этому типу – в особенности. Именно такие люди, изворотливые как змеи, не имеющие за душой никаких принципов, всегда готовые предать, травили его в Таллине. Была бы на то воля Эйно – он бы стрелял их без суда и следствия. Как бешеных собак.

Реглин пролистал досье, которое ему принесли из РУБОПа – и только присвистнул. Оказывается, Кронин был той ещё сукой – источники называли его одним из доверенных лиц Гарнича. А это обстоятельство только осложняло дело. Простая операция по изъятию писем превращалась в ожесточённую схватку, в которой начинали пересекаться интересы слишком большого количества влиятельных лиц. Гарнич, Свислый, местные «бригады» (именно трупы их людей омоновцы обнаружили на квартире Терентьевой – парней убрали аккуратно, с помощью удавки), потом ещё какие-то люди, работавшие в связке с местным ОМОНом.

Последнее обстоятельство Эйно сильно не понравилось. ОМОН напрямую подчинялся начальнику областного УВД и если начинал действовать с кем-то ИЗ ЧУЖИХ вместе, значит, на то было соответствующее указание. Сверху.

Отсюда вытекало, что и на Светлогорский РУБОП особых надежд возлагать также не имело смысла.

Это при «дядюшке Ру» управление считалось почти независимым органом. Пусть хотя бы и в рамках МВД.

Теперь же ситуация в корне переменилась.

Сегодня РУБОПы входят в СКМ на правах рядовой структуры – и от былой их независимости не осталось и следа.

Конечно, пока местные опера играют на его стороне. Но затронь Реглин интересы здешних игроков – и КОНТОРА из подручного тут же превратится в опасного врага. Не поможет и заступничество Свислого.

Генерал, конечно, может многое. Но он – в Москве. А Эйно здесь, – в Светлогорске.

К тому же, провожая его сюда, Свислый настоятельно рекомендовал не светиться. Да Эйно и сам не любил высовываться. Особенно в таких вот деликатных делах.

И поэтому решил заранее подстраховаться. Благо, что подобный вариант им со Свислым был обговорен. Генерал, правда, упоминал о чрезвычайных обстоятельствах. Но Реглин считал, что лучше бочку с водой подготовить до начала пожара. А не искать её, когда огонь охватит всё здание.

Поэтому вечером он связался с местным полпредома президента. Тот не удивился звонку и согласился встретиться следующим утром. Выбранное им место Эйно вполне устроило – маленькое кафе неподалёку от университета.

Эйно посадил двух своих парней за соседние столики, а группу бойцов из СОБРа оставил в соседнем здании. Для подстраховки. Он был очень осторожным человеком, этот эстонский майор.

Ровно в три к кафе подъехал чёрный «сааб». Из машины выбрался вальяжный мужчина лет пятидесяти, одетый в дорогой светло-серый костюм. Он мазнул по лицам немногочисленных посетителей внимательным взглядом, сразу определил, кто из них Реглин, и уверенно прошёл к его столику.

– Майор Корнеев, – представился Эйно, привстав со стула. Именно под такой фамилией он обычно и действовал, когда выполнял деликатные поручения Свислого. Имелось и удостоверение соответствующее, выписанное на эту фамилию.

– Гусев, – просто сказал полпред, пожимая руку Эйно. Видно было, что эта встреча его тяготит, и если бы была такая возможность, то полпред от неё отказался бы. Поэтому и изображал из себя немногословного человека, у которого каждая минута на счету. Получалось, правда, плохо: актёр из полпреда был никудышним.