Или…

— С лестницы столкнула. А милиции лишь бы висяка не было. Записали: мол, сам по пьянке скатился. Но тут все шепчутся… Может, Минеевы потому и новый дом срочно купили, чтобы у людей перед глазами не маячить.

Полина снова огляделась:

— Пожалуй, я поищу квартиру в другом месте. И вот что. Вы, Лана, лучше не говорите Татьяне Ивановне о моем приходе. Раз она такая странная женщина.

Смуглянка передернула плечами:

— Ладно. Я-то все равно съезжать собиралась.

Не завидую тому, кто сюда потом придет.

Сидя в машине, Полина закурила. Она с первой встречи почувствовала, что в «тихой» Татьяне Ивановне таятся необыкновенная решительность и темная сила. «Черная вдова». Она намного умнее рыхлотелого НУ. К своей цели Татьяна Ивановна пойдет, не останавливаясь, по душам других людей. Даже — по их телам, если понадобится.

И сколько в ней лживости, притворного смирения!

Таких женщин Полина презирала.

Смешно думать, что Татьяна Ивановна, имея пьяницу мужа, скопила денег на хороший дом на улице Советской. Без сомнения, мама с сыночком «купили» его еще у одного одураченного старика.

Эх, не там вы, гражданин Егорычев, копаете!

А вот Полина в одиночку раскрыла преступление.

У нее, выходит, есть способности к работе следователя. Она, если захочет, может даже открыть свое детективное агентство. А вот Петр еще не раз пожалеет, что выставил ее вон. Во всяком случае, на это очень хочется надеяться.

По дороге домой Полина зашла в «Сладкоежку», а на выходе из магазина столкнулась с Рязанцевым.

Док будто из-под земли выскочил, не оставив женщине никаких шансов принять рассеянный вид погруженной в себя особы. Старательно равнодушным голосом Полина бросила: «Добрый день», — и с деловым видом устремилась дальше, надеясь, что Валерий Иванович отстанет. Но тот, круто развернувшись, пристроился рядом с женщиной:

«Я провожу». В скверике кивнул на первую же незанятую скамейку:

— Давай присядем. Поговорим.

— О чем? — усмехнулась Полина. Однако же села. Подставив ласковым лучам солнца лицо, прищурилась.

— Мы не договорили. Тогда… Я не совсем понял… Ты что же думаешь: это я где-то о нас с тобой трепанулся?

Полина вспомнила аспидно-черную комнату в особняке лже-Распутина, свою растерянность, унижение, и лучи солнца показались ей обжигающими. Женщина быстро опустила голову и прошипела:

— Ничего я не думаю. И вообще, хватит об этом. У тебя что-то срочное? А то я спешу.

— Мне можно прийти к вам?

Полина задохнулась. Вот это наглость! Прет напролом.

— Нет, — женщина сломала губы в больной улыбке. — Не хочу тебя больше видеть.

Док подался вперед, свел и развел пальцы вытянутых рук, пояснил:

— Я хотел прийти не к тебе, а к Светлане.

Полина похолодела. Подозрения заметались в ее душе с новой силой. Значит, Голова не желает выпускать их из-под своего контроля. Стараясь говорить спокойно, ответила:

— Не думаю, что Света горит желанием встретиться с тобой.

— Я бы предпочел сам ее спросить.

— Даже не мечтай!

Вот теперь голос Полины звучал по-настоящему резко и зло. Она с новой силой почувствовала таившуюся в чудо-докторе опасность. Рязанцев — не Родя и не отец Анастасий, одним своим видом пробуждающие антипатию. Даже искушенная жизнью Полина легко попала под обаяние Валерия Ивановича, что уж говорить о доброй, доверчивой Светлане. Он опять похитит племянницу у нее.

— Почему? Мне кажется, мы со Светой отлично понимаем друг друга.

«Потому что ты преступник!» — мысленно ответила Полина доктору, пытающемуся навязать ей свою волю под маской доброжелательства.

— Ты ее теперь от жизни в клетку спрятать собралась? Себя-то давно в добровольную тюрьму загнала. Никаких чувств, необдуманных поступков — только долг, дело, удобства…

Полина задохнулась от обиды. Да, Рязанцев, конечно, прав! Но разве она виновата в том, что ей давно приходится воевать с проблемами, своими и ближайших родственников, в одиночку? Хорошо быть слабой и женственной, когда есть человек, способный защитить тебя в трудной ситуации. А ей всегда выпадало обороняться самой. И сейчас опять надо проявить жесткость и волю.

Полина встала. Док тоже поднялся.

— Побереги свои советы и пыл для пациенток.

А нас, будь добр, оставь в покое.

Полина повесила сумочку через плечо и развернулась.

— Да пойми, наконец, что ты мне не безразлична! Я же люблю тебя.

Док все-таки выдавил вечные слова, будто надеялся их тысячелетней силой удержать Полину.

Женщина остановилась. Полина не обманывала себя: три самых главных слова она всей душой жаждала услышать именно от Рязанцева. Этот обманчиво спокойный большой мужчина волновал ее.