Теперь она знает ответ еще на один важный вопрос: как сектанты находят подходящие кандидатуры для своих преступлений. Да, сведения им предоставляет милый, уважаемый в городе доктор Рязанцев.

Сейчас он спровадит благодарно-счастливую золотую бабушку и поедет в свою неуютную трехкомнатную квартиру, приобретенную на грязные деньги. Достанет несколько пыльных фолиантов и с наслаждением начнет составлять очередную пламенную речь для НУ. Полина даже застонала.

Глазам стало горячо, больно. Она пыталась напомнить себе, что в любом случае решила порвать с Рязанцевым. В первую очередь надо вытаскивать из беды племянницу и себя, а не цепляться за мужика, раз за разом доказывающего свое неуважение к ней. Сколько более веских причин для слез было за этот месяц. Но она держалась! Почему же сейчас никакие «обезболивающие» не помогают душе?

Обычно Полина следовала мудрому надежному правилу — сердечные раны лечить работой. Прибегла к нему и сейчас. Раз появились новые сведения, их обязательно нужно проверить. Плюнуть на усталость, проигнорировать здравый смысл и отправиться на поимку неуловимых улик и фактов.

Так Полина и сделала. Ее удивило, что в анкете Минеева, лежавшей на столе у Голле, в графе «Место жительства» значилась вместо улицы Советской — Южная. Неужто Родя — владелец нескольких домов? Она-то, дурочка, при их первой встрече решила, что у парня, одетого в старенький свитер, за душой ни шиша. А у юного философа, оказывается, и иномарка имеется, и дом, и квартира — в общем, полный джентльменский набор.

Если бы еще у Минеева мозги были бы на месте и сердце, завидным женихом стал бы.

Не особо веря в успех предстоящей операции, Полина позвонила в дверь, обитую черным дермантином. Однако та тут же распахнулась. На пороге нарисовалась девица с длинными растрепанными волосами и злыми восточными глазами. Увидев незнакомую женщину, процедила:

— Вам чего?

— Я к Татьяне Ивановне, — улыбнулась как можно приветливее Полина.

— Она тут не живет.

Девица говорила быстро, жестко, холодно. Однако Полина не убавила теплоты в голосе:

— А вы ее родственница?

По лицу смуглянки скользнула злая, гадливая гримаса, точно гостья сознательно очень жестоко оскорбила девушку.

— Квартиру снимаю. А вам чего надо?

Полина уже несколько растерянно улыбнулась и выдавила первое, что пришло на ум:

— Да я вот тоже… Хочу снять квартиру.

— Ну, сволочь старая! — взорвалась девица. — Как она меня достала! Я же сказала: в конце месяца! В конце месяца съеду!

— Я не знаю… Татьяна Ивановна меня сюда направила — квартирку посмотреть. Да вы так не переживайте. Я и в конце месяца могу заселиться.

Мне, в общем-то, не к спеху. Просто хочу пока приглядеться.

Полина вытянула шею, изо всех сил демонстрируя интерес к Родиной квартирке. Она надеялась, что в комнате смуглянка сообщит ей еще какие-нибудь сведения о Татьяне Ивановне, кроме эмоциональной характеристики «сволочь старая». Это Полина и без девицы знала. Та нехотя кивнула:

— Проходите.

Однокомнатная тесная квартирка давно требовала основательного ремонта. Облезлые окна и двери, дешевенькие, в темных пятнах обои, потолки с осыпавшейся штукатуркой производили удручающее впечатление. К тому же постоялица и не стремилась поддерживать в своем временном жилище хотя бы элементарный порядок. На журнальном столике лежали многочисленные тюбики, коробочки, флакончики — «лучшие друзья девушек» после бриллиантов. На стульях, диване валялись кружевные трусики, завлекательного размера бюстгальтеры, шелковые маечки. Все красного цвета. И смуглянка не поспешила стыдливо спрятать предметы туалета, как обычно делают женщины, которых гости застали врасплох. Она закурила и уставилась на оглядывающуюся по сторонам Полину узкими холодными глазами.

— Да. Комната не из лучших.

— Чулан! — взвизгнула девица, — А платить за него надо тысячу рэ в месяц, плюс коммунальные услуги. Об этом вас старая жаба предупредила?

— Э-э-э.., старая жаба? Это Татьяна Ивановна то есть? Мы говорили о цене. Но… Я пока просто смотрю.

— Смотрите лучше, чтобы не пожалеть потом.

В ванной с потолка течет. В окнах щели, — девица с наслаждением перечисляла имеющиеся недостатки. — Наверху у Соседей кобель брешет. Справа… Эти без собак лаются. Да, имейте в виду, что жаба будет сюда через день заявляться и всюду свой нос совать. В объявлении было написано:

«Квартира без хозяев». А на деле — черт знает что оказалось. Да еще сыночек старухин…

Смуглянка брезгливо передернула красивыми атласными плечами и плотнее запахнула алый халатик. «А не пристает ли Родя к жили-чке?» — мелькнуло в голове у Полины.

— Вас как зовут? — поинтересовалась она.

— Лана.

Полина подивилась экзотическому имени. Впрочем, оно очень шло этой стройной интересной девушке.

— Значит, Лана, хозяева люди не совсем порядочные?

— Сволочи! — девушка затянулась. — Их и соседи кроют. Они же… Эта бабка. Она мужа своего грохнула.

— Как.., грохнула?

Глаза Полины загорелись. Сердце громко застучало от радости. Ей хотелось обстрелять Лану вопросами, но она боялась, что смуглянка, почуяв слишком горячий интерес, насторожится, и ее пухлые губы сомкнутся.

— Так. Убила.

Голос девушки звучал уже совершенно равнодушно, как если бы она сообщала не о преступлении, а еще об одном недостатке нехорошей квартиры.

— Неужели сама? Я почему спрашиваю… Знаете ли, боюсь. Одиноким женщинам надо всегда быть настороже. Да. И как же она его?.. Гм… Отравила?